По пути вспоминал «Грэмми», откуда я и мои музыканты вернулись с целым мешком статуэток, тупо «порвав» конкурентов. А как иначе? А вот с «Оскаром» получилось похуже — три статуэтки: одна — Елене Николаевне Гоголевой, вторая — мне, за лучшую песню, и третья — Милляру. За женскую и мужскую роль соответственно. Программа-минимум этого киногода выполнена, и я совсем не обижен, что «Чамскраббера» только номинировали везде, где только можно, но статуэтки не дали. Да серьезно не обижен — где я, и где «Танцующий с волками»? Фигня, в девяносто первом пойдут «козыри», и статуэток мы нахапаем как надо — там конкуренции сильно меньше.

Девять десятых семпаев прямо с выпускной церемонии отправится учиться куда нам надо по целевому набору «Одзава Групп» и «Хонды», так же, как и немалая часть выпускников других школ. Взращиваем кадры, так сказать. Теперь можно домой — отмечать завершение учебного года в кругу друзей.

Я разжег гриль, девушки перетаскали из холодильника газировку, настрогали салаты, все вместе нанизали заранее замаринованное мясо на шампуры, а Кейташи тем временем пытался растопить печку в бане. Заметив, что дым из трубы так и не показывается, пошел помогать.

Блондин с красным от ощущения собственной никчемности лицом старался зажечь зажигалкой огромное полено.

— Да ты вообще к жизни не приспособленный! — приложил его я.

— Пошел ты вместе со своими сырыми дровами! — подскочил на ноги блондин и отдал мне «Зиппу». — Спорим у тебя тоже не получится?

— Бака что ли? — хохотнул я. — Так — конечно не получится! И не злись, давай вместе.

— Вечно ты всех поучаешь, — вздохнул Кейташи и неожиданно улыбнулся. — И всегда оказываешься раздражающе-прав! Что нужно делать?

Вручил другу топор, он настрогал щепочек, и печка успешно активировалась.

— Когда мы в следующий раз пойдем в поход, я покажу Кохэку свои навыки! — возрадовался Кейташи.

Вернулись к девочкам, которые жарили мясо.

— Остался всего год, да? — взгрустнула Кохэку.

— Мы все равно не расстанемся, — утешила ее Нанако.

— Это все равно немножко другое, — поддержал подругу Кейташи. — Со школой заканчивается юность, и нам всем придется стать гораздо серьезнее, чем сейчас.

— Втирай эту чушь кому-нибудь другому, бака! — показала ему язык Кохэку.

— Я думаю, мы все многому научились за эти два года, — предложила компромисс Хэруки. — И уже совсем не те, что были раньше.

— Ты права, — улыбнулась ей Кохэку. — Меня теперь ничем не проймешь, и я намерена прожить долгую счастливую жизнь, не надеясь на мифические будущие бейсбольные деньги Кейташи.

— Ты совсем в меня не веришь, — вздохнул он и зарядился энтузиазмом. — Но я всем покажу, чего стою!

— Только не перестарайся, как на прошлом турнире, ладно? — ласково попросила его Кохэку и приникла к плечу, продемонстрировав дере-сторону.

— А я — совсем не изменилась, — грустно вздохнула Нанако.

— Зато выросла в профессиональном плане, — успокоил ее я. — Без тебя я бы охренел все это разгребать.

— Спасибо, что заботишься об Иоши! — улыбнулась секретарю Хэруки.

— Угу! — покраснев щечками, со счастливой улыбкой кивнула сталкерша.

К воротам подъехал семейный «Аккорд» в сопровождении машины с охраной, и оттуда выбрались мама, папа и Чико — возили сестренку выбирать подарки за великолепную успеваемость и в этом году.

— Вот и мы! — высунув мордашку из-за огромного плюшевого льва, возвестила она.

Друзья раскланялись со взрослыми, и они ушли в дом, деликатно оставив нас одних. С Чико — ей все всегда рады, хороший ребенок же.

— Через год я тоже пойду в старшую школу, — мечтательно вздохнула она.

— И будешь загибаться от количества домашки, — выдала ей ложку дёгтя Кохэку, положив голову на ладони и уперев локти в стол. — А в следующем году, перед экзаменами, нам станет совсем невыносимо.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся Кейташи. — Твои оценки благодаря занятиям со мной улучшились, и дальше будут только лучше!

— Мысль о том, что ты умнее меня, невыносима еще больше! — схватив голову блондина подмышку, она начала тереть макушку кулаком. Отпустив, смущенно поблагодарила. — Спасибо тебе.

— Я перед тобой страшно виноват, — виновато улыбнулся блондин. — И буду стараться загладить свою вину до конца жизни!

— Глядя на вас, я не очень-то хочу заводить себе парня, — буркнула Нанако, посмотрела на вкладывающую мне в рот кусочек огурца Хэруки и задумчиво добавила. — Впрочем, бывает и такое, верно?