— А вы, я вижу, уже отказались?

— Совершенно так, — в его речи слышен легкий акцент, что-то западно-славянское, — для меня обман является тяжелой ношей. Что касаемо имени, то, пожалуй, если будете звать меня Мастером, не согрешим.

— Вы ничего не поели с дороги, — пытаюсь я сменить тему.

— Не беспокойтесь. Я привык к долгому воздержанию.

— Тогда прошу заявить свою позицию, Мастер, — я буравлю его глазами, но мне не по себе.

Собеседник явно опытней меня во всех отношениях. Нос горбинкой придает не хищный, а мудрый вид. Возраст не определить. И сорок лет и шестьдесят — все правильно. Нет следов бороды и усов. Волосы скрывает плотно облегающая шапочка. Держится прямо. Движения пружинисты.

— Я представляю ту часть ищущих людей, которая очень рада вашей открытости для общения.

— Бенедиктинский монастырь, насколько мне известно?

— Вывески могут быть различны. Главное, куда стремится сердце. Вы тоже не оглашаете свои изыскания.

— И куда ваше сердце направилось?

— Куда и должно у любого человека. К познанию мира Божия, что открывают нам искусства и наука.

— И как, удачно открывают?

— При монастырской школе есть хорошие лаборатории. Но это лишь один из путей.

— С вашего позволения, я все же прикажу подать кофий.

Я взял паузу для раздумий. Но как тут думать, когда ощущение такое, что он видит все мои мысли. Уже множество хитрецов сидело перед ним и пило чай, кумыс, какао или пиво. И для каждого нашлось заманчивое предложение. И для меня приготовлено. И все же, пока суетится служанка, надо прикинуть расклад.

Итак, что нужно мне? Конечно, исполнителей. Готовых специалистов. Причем верных и не болтливых. А что предлагают? Свои лаборатории. Умно. И очень заманчиво: можно разместить секретные разработки за монастырскими стенами. Часть на благо людей, часть для моего приватного пользования. Да это гениально! Вот только контролировать все я не смогу. Монастырь в Венгрии. Только на доверии, что в данном случае преждевременно.

Надо выставить твердые и выгодные условия.

Я тоже не сидел сложа руки. Собрал доступную информацию. У Ордена сейчас тяжелые времена. После Французской революции прокатились закрытия и гонения. Отделениям запрещают деятельность в «развитых» странах.

Впрочем, эти международные интриги сразу не разберешь. Когда Орден Иезуитов запретили везде в Европе, Екатерина Великая взяла их под свою опеку и устроила штаб-квартиру аж в Санкт-Петербурге, а потом еще дополнительно в Витебске.

Зато Александр Павлович запретил полностью, выгнал из России подчистую, а имущество без объяснений конфисковал в свою пользу. Вот сунусь, а там окажется закулисная игра. Голову снимут на раз. Не впрямую, так тайно.

Но идея все равно хороша. Отдельные проекты можно разместить и в монастырях.

— Уважаемый Мастер, мне очень импонирует такой путь, но наличие лабораторий в монастыре удивляет. Для духовных исканий крайне приземленно.

— Ничуть. Разве Господь не создал все вокруг, в том числе магнитные и электрические силы, металлы и минералы?

— Я предполагал, что значительное время монахи проводят в молитве.

— Девиз Ордена «Работай и молись». Истинно так. Но молитва бывает не только общей, но и личной. Медитацио, или по-русски, созерцание. Так мы называем размышления о Боге, Его делах и творениях. И если Он в этих медитацио открывает нечто, то не для того, чтоб забыть, как сон. А для познания совершенства Его мира. И, конечно, для использования на благо человеческое. Разве вы не чувствуете, что открывается при должном удержании мысли в одном направлении? Или даже впрямую, внезапным озарением? Я знаком с вашими нововведениями в медицине. Это христианское дело. Признайте, что двигала вами в такие моменты любовь к ближнему и желание помочь. Разве мы не стремимся к одному и тому же?

Харизма могучая у него. Вербовщик высокого уровня. Сразу захотелось в орден. Созерцать и изобретать на благо человечества.

— Вы правы, — я задумчиво тру подбородок кулаком, — только не всегда изобретения бывают полезны. Иные и вовсе несут беды. Далеко не все, что получится, можно вынести за стены.

— Или из болота. Я вас понимаю. Мы умеем хранить тайны. И вы тоже.

— Да уж. И все же, какой ваш интерес?

— Ваши знания и посильная помощь.

— Нет у меня никаких особых знаний.

— Но есть выбор правильного направления. И настолько верный, что пока сбоя не давал.

— Можете предложить людей, чтобы мне их направлять?

— Могу.

Мы договорились. Для пробы мне присылают монаха, который занимается электричеством. Зовут его Стефан Йедлик, ему двадцать семь лет. Уже преподает в монастырской школе. У нас он организует лабораторию и пробудет год или два. Я пожертвовал десять тысяч рублей ассигнациями монастырю в Тихони и еще пять тысяч на дорожные расходы и закупку оборудования. По моим расчетам, это больше, чем нужно. Но я доверяю рекомендациям Алексея. Да и Мастер вызвал уважение.