Но, конечно, вслух этими опасениями делиться не стоит.

— Вместе мы намного быстрее справимся с поляками и людьми Лжедмитрия. Все останутся довольны. — я обезоруживающе развел руками. — А самое главное, все наемники получат положенное им золото и почести, мой генерал! И, наконец, ваше имя будет навеки вписано в число победителей поляков — пусть и победы эти будут одержаны в Московии!

Швед любит, когда его возносят на полководческий Олимп — и я точно знаю, куда надавить, чтобы получить результат…

Делагарди довольно усмехнулся — но после отвернулся от меня, сделав шаг к столу с картами.

— Ты же понимаешь, что я не могу решить все это единолично, фон Ронин? Требуется одобрение и большинства оставшихся офицеров.

— Мы с вами не одну неделю вместе прошагали, командир. Я все прекрасно понимаю — как и то, что наемнику бессмысленно сидеть в лагере в бесцельном ожидании денег, которые никто не заплатит за бездействие! К тому же вы — лидер и авторитет, а ваше слово в любом случае сыграет большую роль! И позвольте откровенно, мой генерал: корпус засиделся, солдаты сами хотят размять кости. А уже если это будет подкреплено золотом, так они и вовсе побегут, сметая и поляков, и мятежников!

Якоб Понтуссон улыбнулся.

— Так печешься о победе московитов?

Я невольно про себя усмехнулся: знал бы ты швед, кем я на самом деле являюсь…

— Победа принесет этим землям мир, а нам славу, деньги и почет. Мы же не просто так сюда пришли?! Нужно закончить дело!

— Ты прав, Себастьян, прав… Но совет офицеров я соберу уже завтра. Расскажешь людям все, что сказал мне — а сегодня отдохните с товарищами в тишине и спокойствии, расскажите наемникам о своих победах и звонкой монете, что Скопин-Шуйский обещает нам всем!

Я согласно склонил голову.

— Благодарю, мой генерал. Надеюсь, уже завтра корпус выступит в поход!

— Посмотрим… — швед хитро улыбнулся мне в след.

К полудню следующего дня Делагадри собрал офицерский совет. Белый, пусть уже и изрядно запачканный, его походный шатер наполнили командиры подразделений. Не сказать, что я особо боюсь того, что решения шведа будет кто-то оспаривать, но видимость равноправия льстит вожакам наемников!

— Господа! Присаживаться нам не на что, так что разомнем ноги — а заодно и обсудим один немаловажный вопрос. Стоит ли корпусу вновь присоединиться к войску Скопина-Шуйского? — прогремел швед.

Неплохое начало. А самое главное, своевременное. Люди отдохнули, грабить командир не давал, безделье надоедало, особенно когда стоишь лагерем в чистом поле! Момент для предложения подобран идеально.

Офицеры пикинеров в едином порыве подались вперед, с энтузиазмом воскликнув:

— Конечно, герр Делагарди! Мы в деле.

Я мысленно ухмыльнулся: еще бы они не были в деле! У наших ландскнехтов появилась отличная возможность присоединиться к явному фавориту войны, Скопину-Шуйскому. И отличная возможность пограбить польские обозы! Ведь не грабящий наемник — это как... Как ананас, выросший в Антарктиде! От берегов Атлантического океана и теперь уже до сердца Московской Руси маршируют шеренги «зольдатов», готовых поживиться за чужой счет. Жалование — это конечно прекрасно, но грех не использовать возможность пограбить всех и вся! И лучше, конечно, тех, кто просто не имеет пики или меча противостоять тебе…

Швед повернулся влево, где замерли командиры мушкетеров, артиллеристов и рейтар:

— А что скажете вы, господа? Что вам больше по душе: остаться здесь — или идти на соединение с князем Михаилом? Золото и славы будет предостаточно!

Якоб Понтуссон воистину мастер дипломатии. Объединил любителей наживы и тех, кому собственное тщеславие и шлейф побед порой важнее золота! Но в ответ на слова генерала как-то странно ухмыльнулись командиры финских рейтар. Интересно, что у них на уме?

Вчера Тапани рассказал, что его доводы земляки приняли скептически и обещали подумать. «Степан» был заметно расстроен, что не удалось уговорить товарищей сразу — но я абсолютно уверен, что сегодня финны присоединяться к большинству.

— Мы с вами. — вышел вперед командир немецких рейтар. — И чем раньше мы выдвинемся, тем лучше. Люди устали от безделья и неопределенности!

Ответ земляка Себастьяна вызвал у меня скупую улыбку — но неожиданно слово взял угрюмый чернобородый капитан мушкетеров:

— А мы бы остались. Еды и питья предостаточно. А поляки, ходят слухи, собирают большую силу.

— Так если ляхи разобьют Скопина-Шуйского, как ты думаешь, на кого после они обратят свое внимание? — я посмотрел прямо в глаза капитану, но тот взгляда не отвел:

— Сил у нас достаточно. Поляки если и решаться нас атаковать, то у нас есть все возможности склонить их к переговорам.

— Да, он прав. — выступил вперед один из финнов. — Мы останемся при своем, если не пойдем к Скопину-Шуйскому!