Шрифт:
– Ножи… Когда вы оба исчезли, ножи упали. Пока все шумели, пытаясь понять, кто был прав, я пролезла к помосту и подобрала один. Потому что… зачем иначе…
Он обхватывает её ещё крепче и начинает баюкать, как ребёнка.
– Никогда. Никогда так больше не делай.
Фото негритянок
Солнце падает в далёкое западное море, разбросав тени по крышам крохотной казачьей заставы рядом с парой нефтяных вышек. Хорунжий чистит охотничий карабин в прихожей.
– Папа, Папа! – сынишка вбегает в избу, размахивая чем-то небольшим и светящимся. – Смотри, что нам в школе выдали! На хелипоптере привезли!
– Не хелипоптере, а хеликоптере, – привычно поправляет сына хорунжий, осторожно ставит ружьё в угол и поворачивается.– Что там у тебя?
* * *
Егор свернул с Уктусского переулка и нырнул в мрачный, исписанный матерками холл станции подземки. «Екатеринбургскую» построили лет пять назад, она стала конечной на Коптяковской линии, и, как и любая окраинная станция, служила прибежищем люмпам и прочему сброду. Егор добавил громкости в карманном репродукторе – когда индустриальный джаз играет громко, идти мимо подобной толпы не так страшно. Аппарат старый и распространённый, «Рига-96», всего на двадцать песен. На такой не позарится даже самый голодный бандюган, ибо продать его нереально.
Иногда Егору кажется, что он многое бы отдал, чтобы жить в какой-то другой реальности. Например, в которой «Екатеринбургская» – центральная станция. А сам Екатеринбург – не мелкий пригород гигантского Верхнеисетска, известный разве что расстрелом лидеров большевиков, а серьёзный, самостоятельный город. Но реальность, как и времена, не выбирают.
– Эй, парниша, – люмп отделился от толпы собратьев и перегородил ему путь. – Не поделишься копеечкой?
Музыка играла громко, но знакомую фразу несложно прочитать по губам.
– Нет, спасибо, – проборомотал Егор и ровно продолжил путь, пытаясь не обращать внимания.
Толчок в плечо прервал движение и заставил развернуться к «товарищам» лицом. Главному люмпену примерно столько же, сколько Егору – не больше двадцати трёх. На нём поношенная манчжурская фуфайка с четырьмя полосками и неожиданно модные прусские кеды. Четверо остальных – помоложе, не больше двадцати.
– Пролетариат не ценим? – обозлился люмпен. Пара его товарищей неторопливой походкой направилась к нему на подмогу, пытаясь окружить Егора.
– Почему же, ценим, – Егор вынул наушник из уха, пытаясь выглядеть уверенно. – Сами, знаете ли, не из великородных, личные дворяне.
– Вот как? – люмпен нацепил надменно-учтивую маску. – И каков чин?
– Системный секретарь. Служу в Западно-сибирском Нефтяном Картеле.
Иногда фразы про картель бывает достаточно. Нефтяников многие из низов – вполне резонно – почитают за мафию и остерегаются.
– В картеле? – оживился люмп. – У меня там кузен сторож. А системный секретарь – это чего?
– Это системщик. Специалист по вычислительной сети.
– О, по сети! – злоба на лице люмпена окончательно сменилась интересом. – А роликов мне новых запишешь? У меня у друга есть комп.
Егор кивнул. Он терпеть не мог, когда рихнер называли «компом», и мог долго дискутировать о правильности названий, но с люмпами лучше не спорить:
– Постараюсь, но не обещаю. Я же простой системщик, не старший. Мне доступа в Имперсеть пока нет, только в районную. А за незаконный доступ – каторжные работы, как и за воровство фильмов. Сошлют ещё чукчей гонять…
– Не понял?! – стоящий справа второй люмпен, восемнадцатилетний рыжий, сжал кулаки и злобно нахмурился. – Ты что нам, отказываешь?
– Утихомирься, Сёма, – главарь грустно отодвинул товарища. – Всё с ним ясно, обычный десятый класс. Их не пускают.
Двадцать копеек всё же пришлось отдать.
* * *
В метро скучно. Две коллежские дамы лет семидесяти привычно рассуждали о том, при ком жилось лучше – при Константине II-м или при Екатерине III-й. При этом аргумент в пользу выигранной Константином Русско-Польской привычно опровергался проигранной Второй Японской. Егору, несмотря на привычные для системщика анархические взгляды, были одинаково симпатичны оба исторических лица. Дальний Восток, как учили Егора в школе, всегда был обузой для Империи, а основанная буферная Республика Берингия всё равно осталась финансово зависимой от России. Тем более, когда «Белые Лебеди» могут доставить боеголовку за один перелёт в любую точку полушария. Екатерину III-ую он, как и большинство его ровесников, ещё в отрочестве запомнил по знаменитой эротической сессии, снятой в начале 70-х. Императрица царствовала недолго, но мировая сексуальная революция обязана именно ей.
Правда, при Николае IV-ом всё стало по-другому. Кодекс Морали и церковные реформы вернули общественную нравственность в стране на уровень конца девятнадцатого века, оставив «загнивающему западу» мини-юбки и электроджаз. Егор родился уже в «нововикторианстве», воспитывался в духе традиций, и даже соблюдал пост – правда, очень странно и выборочно. Не ел мясо и не смотрел телевизор по понедельникам, средам и пятницам, хотя от рыбы не отказывался и в стратегии со «стрелялками» резался. Ко всему этому следовало добавить не вполне подобающую чину неформальную внешность, и становилось понятно, почему у титулярного советника Картеля по этике Егор вызывал определённые подозрения.