Шаров закрыл уставшие глаза и с шумом втянул в себя воздух.

– Что ты задумал, Гриша?

Бывший ГАП с пренебрежением фыркнул и бросил тяжелый взгляд на горе-напарника.

– То, что следовало сделать давно.

– И?

Шаров, занимающийся последние дни в режиме цейтнота бумагами для участия в проекте, ослабил на шее галстук. Не смотря на то, что часы показывали полдень, ему захотелось выпить.

– Работая на них, я видел, как ублюдки отбирают лучшие проекты, перекупают голоса. Все подается под маркой бизнес-успешности. Вшивое бахвальство! Заметь, если посмотреть на тендеры, они предлагают немного больше других. Понимаешь, о чем я? Совсем чуть-чуть.

Коллега молчал, насупившись, неторопливо снимая галстук. Задумчиво накручивая его на кулак.

– В их грязных схемах есть слабое место. Я несколько лет искал, и нашел. Не думал, что придется воспользоваться.

За свой век Григорий Гребенкин повидал многое. Его отец, известный бизнесмен, начинал бизнес в годы перестройки. В доме толклись люди разного толка, слоев. От братков до властителей города. Лихолетье прошло, стихла коммерция времен перемен, а мечты о богатой жизни остались. И приемов силового и конкурентных видов соглашательства, используемых отцом, тот не забыл.

Шарову было все равно, как сильно Гребенкин ненавидел Скаловых. После нескольких лет неудач все, чего ему хотелось, выбраться из экономического кризиса.

– Твое пустое зубоскальство мне порядком надоело, – сообщил он, выпрямившись и намереваясь покинуть узкий кабинет. – Если нечего сказать, я в баре.

Взгляд Гребенкина приобрел непостижимую тьму.

– Слышал об экономических убийцах?

Напарник замер.

– Независимые эксперты. Привлекаются для расчета прогнозов успешности инвестиционных проектов.

Гребенкин хищно улыбнулся и в его горле послышались рассеивающиеся звуки, из смеси уханья совы и воя вепря. Шаров позволил себе робкую ухмылку, сконфуженную растущим раздражением.

– Давно над этим работаешь?

– Прилично.

– Я считал, серьезные решения принимаем сообща. С каких пор ты действуешь один?

Гребенкин зло глянул на напарника.

– Раньше? Ты сопли развел, как последняя баба! Завопил о противозаконности. Давай, скажи! Разверзни хлебало поносным изобилием.

Шаров поддался вперед, нахмурился, облизнул вмиг пересохшие губы. Выпить захотелось сильнее. Сжал и разжал кулаки, безнадежно опустил плечи.

– Не скажу, – буркнул, глядя исподлобья. – Мне вообще все равно.

– Тебе жопу спасти, а мне, – Гребенкин со свистом выпустил из легких воздух. – Сгноить ненасытных ублюдков. Как они меня. Никто не будет топтать Гришу. Помяни мое слово.

– Так и что? Он в деле?

– Она.

– Она?

Тот кивнул.

– И она не убийца, а его помощница. Приходится экономить.

Он поднял глаза на выжидающего напарника:

– Ее зовут Забава Вяткина.

– Вяткины? Архитекторы?

– Они самые. Дед был в какие-то там советские годы. Продвигали по партийной линии, семейство перебралось в Москву. Так он и стал тем, кем стал.

– У нее в резюме написано?

– Ополоумел от страха? Нет, конечно!

На лице Гребекина отразился циничное понимание жизни. Его напарник стоял, разинув рот. Переваривал услышанное, затем пришел к неожиданному выводу.

– Я хочу с ней встретиться. На сколько вы договорились? – он снова надел на шею галстук.

– Через час в «Олдмане».

Шаров икнул.

– У министерства культуры? Ждал, пока огласят результаты тендера и готовился. Вот же жучара.

***

Официант разглядывал девушку, присевшую за дальний и неприметный столик кафе. Одета она была в синие брюки и черную водолазку с высоким воротником. На лице выделялись глаза насыщенного зеленого цвета, высокие скулы и небольшой носик. Рыжевато-красные волосы посетительница собрала в возвышенный хвост, выигрышно оттенив их тон золотыми кольцами в ушах.

– У меня назначена встреча, – пояснила она, беря меню из рук расторопного официанта, не скрывающего досужего любопытства.

Забава просмотрела рассеянно меню, вернула его.

– Бокал красного сухого.

Она рассматривала помещение в ожидании заказа. Лениво скользила глазами по барной стойке, по немногочисленным посетителям, по стенам с трафаретными черными рисункам пиратов и ковбоев. Официант принес заказ. Забава устремила взор на бокал с вином, разглядывая рубиновый цвет с оттенками сливы и багровости.