Шрифт:
За природный ваш ум и за такт,
И что вы на других непохожи,
Я люблю вас отчаянно так.
Ваши брови
Ваши брови – два лебедя черных
Над водой, золотистой такой.
Можно сердце, как скрипку, настроить,
Но всегда звуки полны тоской.
Есть у каждого смертного радость,
Только больше мне в жизни дано.
Знаю я: Счастье выстрадать надо,
Чтобы звездным осталось оно!
Славно пахнут июньские травы,
Необъятно луга широки.
Есть у каждого смертного тайна,
Как пожатие теплой руки.
Потому я с такою любовью
Карих глаз наблюдаю залив
Эти лебеди – черные брови —
Вот бы плыли, века пережив!
Любимое лицо
Я смотрела на вас в приоткрытую дверь,
Солнца луч на черты лег родные,
«Примирись!—Так шептала мне муза,—и верь—
Не напрасны страданья земные».
Жаль ни кистью владеть не могу, ни резцом,
Я б тогда утонченностью линий,
Показала б, как ваше прекрасно лицо,
Как бессмертен ваш образ отныне.
Вы вздохнули, не знаю сама, отчего,
За окном же весны дуновенье,
Я б хотела в тот миг всей душой одного,
Чтобы вечностью стало мгновенье.
В черной курточке кожаной так хороши,
Так милы вы, задумчивы были,
Что шепнула мне муза: «Диктую, пиши —
Это дверь для любви отворили!»
И меня осенила прохладным венцом
Моя муза, рукой своей нежной,
Чтобы я освещенное солнцем лицо
Воспевала с тоской и надеждой.
Милый голос
Я услышала голос знакомый,
Истомившись за вами, родной,
Проглотила соленые комья,
Воль отхлынула тяжкой волной.
Я хотела бежать вслед за вами,
Потеряв и рассудок в тот миг.
Вас позвать иль мольбой, иль слезами,
Чтоб любви в них услышали крик.
Наша жизнь – только грусть и потерн,
Жить любовью бесцельно одной.
Где-то близко, всего лишь за дверью.
Ваш услышала голос родной.
И подумала: «Сердце мельчает,
Коль рассудок подвластен страстям».
От моей безнадежной печали
Может больно и не было вам?
Может просто кокетства в вас много,
Я его за любовь приняла?
Ах, скажите, родной, ради бога,
Что сама я себе не лгала!
Безрассудная любовь
Не упрекайте, не вините
За безрассудную любовь!
На миг, но счастье мне верните,
Ваш взгляд, он может все без слов.
Ваш мягкий голос лишь услышу.
Пылаю и теряюсь вдруг.
И грудь взволнованно так дышит!
Выздоровленье ли? Недуг?
Что в том? Мой милый, как вы правы;
Я – глупое дитя, ну что ж!
Мне нужен мел не для забавы:
Пишу «Люблю», а в пальцах – дрожь.
Пока не исписала стены,
Асфальт, ступени, этажи,
Должна вас видеть непременно,
И вы мне встретиться должны!
Иначе мне не хватит мела,
Чтоб все прочли любви слова,
Иначе свет не мил мне белый
И я хожу, едва жива!
Не упрекайте, мой любимый!
Я безрассудна? Может быть.
Но как любовь непостижима,
Но как вас трудно не любить!
Храните стихи
У вас любовь мою не украдут,
Как тоненькую книжечку украли.
В моей душе любви тяжелый труд.
В ней много счастья и, увы, печали.
Пусть бросите вы скомканный листок
В тот ящичек стола, в котором каждый
Его найдет, прочтет и под шумок
Лишь посмеется, только это даже
Я вам прощу! Я все простить смогу
Лишь потому, что вам я благодарна.
Что от мужчин, как от чумы, бегу,
Как от господней самой грозной кары!
Любимый! Вновь дала стихи мои: