Шрифт:
— Федор! — донесся его отчаянный крик. — Тону я, Федор! Помогай.
Сморчок сразу же погрузился выше груди. Над водой торчала только голова с седыми косматыми волосами. Выпученные от страха глаза, готовы были вылезти из орбит. Он хлопал руками по воде, пытаясь удержаться и дотянуться до бревна.
— Господи, да что же это? Фе-е-до-ор! Тону я…
Парамонов стоял не двигаясь и смотрел, как старик барахтается в болоте.
— Федор! Чего же ты? Помогай! Тону я! Фе-до-ор…
Вода уже доходила Сморчку до подбородка. Намокшая одежда тянула его, и сил у старика явно не хватало, чтобы удержаться.
— Федор! Фе-де-нька! Ну помогай же. Господи, господи… Фе…
Голова Сморчка скрылась. Вода еще беспокойно плескалась, со дна поднимались пузыри и лопались, распространяя вонь.
— Все, Егор Саввич, нет больше Сморчка.
Парамонов нагнулся и, подняв конец бревна, укрепил его на прежнем месте.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Кончился сентябрь, задули холодные октябрьские ветры, а отряд Виноградова не возвращался. Все чаще небо заволакивали серые низкие облака, северные ветры гоняли по улицам Зареченска сухие листья, моросили нудные дожди, а потом стали пролетать мелкие колючие снежинки или сыпала такая же мелкая снежная крупа.
— Теперь, поди, скоро, — говорила Домна Никифоровна и по несколько раз в день выходила за ворота посмотреть, не едет ли Ваганов и его товарищи. Заходила старушка и в контору, спрашивала директора, но и он не мог сказать ничего определенного. Инвалид Савелий, встречая ее в конторе, говорил:
— Сами ждем не дождемся.
Домна Никифоровна каждое утро делала уборку во всем большом доме, держала наготове самовар, запас воды в кадках для бани — знала, Степан Дорофеевич первым делом захочет попариться.
И все-таки приезд Ваганова был для нее неожиданным. Отряд разведчиков появился в поселке под вечер. Степан Дорофеевич условился с начальником отряда, что как только он доложит приисковому начальству о прибытии, сразу же придет к нему, Ваганову, у него пока и поживет.
Когда дядя и племянник вошли в дом, старушка всполошилась, словно они и вправду были для нее нежданными гостями.
— Ах, батюшки, — запричитала Домна Никифоровна, бестолково метаясь по комнатам. — Вот ведь оказия. А у меня ничегошеньки-то и не приготовлено.
— Ты, матушка, не кудахтай, — ласково заметил Степан Дорофеевич. — Чего готовить-то? Первым делом, нам баньку надо. Заросли грязью в тайге-то. А вторым делом — самовар. Веники у тебя есть?
— Есть, хозяин, как не быть. Сама летом с девоньками ходила ломать. На всю зиму запасла.
— Гость к нам пожалует. Надо бы ему комнату приготовить.
— Кто же такой? — Домна Никифоровна остановилась, растерянно смотря на Ваганова.
— Виктор Афанасьич, начальник наш по таежному походу.
На старушку известие произвело столь сильное действие, что она окончательно смешалась.
— Господи, господи! Вот напасть-то! И куда его определить-то, хозяин?
— Да хоть в Фенину комнату, — Степан Дорофеевич по привычке все еще так называл комнату, в которой когда-то жила его любимая дочь. — Тепло там?
— Тепло, хозяин, тепло. Каждый день печи топила вас поджидаючи.
— Постель ему застели, чтобы все как полагается. А нам с Никитой в спальне. Поесть-то у тебя найдется чего?
— Ничего не готово. Вот разве яиц сварить али яичницу, молока да творогу, сметаны, капусты, можно огурчиков соленых, грибков, опять же картошки сварить.
— А говоришь ничего нет. По такой-то еде мы и соскучились.
— Тесто поставлю, к утру-то пироги будут.
Старушка опять заметалась по комнатам, таская белье, звеня посудой, открывая разные шкафчики, сундуки, ящики. Степан Дорофеевич вышел во двор. Плетнев укладывал под навесом походную амуницию.
— Что, племянничек, в баньку сначала, а потом и почаевничаем?
— Можно и так. Воды, поди, натаскать надо да дров наколоть.
— А вот я сейчас посмотрю.
Степан Дорофеевич нашел баню в полном порядке. Здесь тоже чувствовалась заботливая рука Домны Никифоровны. Было чисто, хорошо пахло березовым листом. У печи лежала вязанка дров, котел и кадка до верху наполнены водой. В печи даже была растопка, а на скамье — мочалки и мыло. Не мешкая, старик растопил печь.
Когда пришел Виноградов, баня была уже вытоплена. Предложение помыться он встретил с восторгом.