Уже в сумерках я еще раз увидел малиновый плащ в самом центре недавнего сражения. Он притягивал мой взгляд, как костер в ночи. Со всех сторон к Цезарю подходили его офицеры, бросая к его ногам изодранные и окровавленные штандарты павших галльских вождей.

Невероятно, но Верцингеторикс выжил. Я вовремя взглянул вниз и увидел, как он, по-прежнему на своем вороном, стоит у ворот крепости, пропуская выживших воинов внутрь. Он больше ничего не мог сделать. После поражения людям тяжело смотреть в глаза друг другу. Сейчас я нужен Риксу, как никогда раньше.

Лестницы и проходы были забиты людьми. Одни из них с трудом поднимались на стены, другие так же трудно спускались со стен. Люди негромко ругались, многие плакали. Мне не хотелось толкаться среди них. Я примерился и прыгнул вниз. Наверное, я переоценил свои возможности. Удар о землю ненадолго вышиб из меня дыхание. Пережидая, пока ноги оправятся от жесткого приземления, я вспоминал ту давнюю ночь в нашем поселке, когда я собрался подсматривать за друидами, творившими великую магию. Все возвращается на круги свои, и время — не исключение. Даже ровный строй римских легионов не способен изменить этот естественный закон. Я отправился к шатру Рикса.

Он пришел один. Еще недавно вокруг него вились князья и приближенные, его восхваляли, нашептывая в уши лесть и просьбы. Теперь его не хотели знать. Но он как был, так и остался огромным, молодым, золотоволосым вождем, нашим единственным командующим. Только глаза принадлежали какому-то незнакомому древнему старцу.

Подходя, я думал, что сказать ему. Но начало разговора оказалось неожиданным для меня самого.

— Представляешь, на стенах так много народа, что мне пришлось прыгать, иначе не протолкаться. — Я говорил спокойным будничным тоном. — И знаешь, я сам удивился. Оказывается, я еще достаточно молод, чтобы сигануть со стены и не сломать себе шею.

— Айнвар… — хриплым голосом начал Рикс и закашлялся.

— Да, Рикс.

— Ты думаешь, мы все еще молодые?

— Думаю, да.

— Ох! — Он принялся массировать кисти рук.

Весь день махать мечом — утомительная работа. Я заметил у него на теле несколько свежих ран и кровь.

— Ты мою жену видел? — спросил он.

— Да. Она с другими женщинами здесь, в городе.

— Мы обязаны вытащить их отсюда. Женщин и детей. Сам понимаешь, от Цезаря пощады не будет никому, кто со мной связан. Мандубиев он просто продаст в рабство, а моих близких обязательно убьет.

— Вряд ли Онуаву испугает смерть.

— Да не о ней речь! — воскликнул Рикс. — Она носит моего ребенка!

— О!

Некоторое время мы сидели молча.

— Тут я, наверное, смогу помочь, — задумчиво произнес я. — Есть несколько магических приемов, которые могут их спасти.

— Вся твоя магия не помогла нам победить, — горько сказал он.

— Нет, не помогла. Но ты ведь и не хотел побеждать с помощью магии, даже если бы это оказалось возможно. Но дар друида можно и нужно использовать везде, где в том есть необходимость. Может быть, наша сила и не способна уничтожить тысячи римлян…

— Молчи! — он прервал меня усталым жестом. — Зачем мы об этом говорим? Ты просто скажи, сможешь ли ты вывести из крепости женщин и детей.

— Я сделаю все возможное, — пообещал я.

— А я уже сделал все, что мог, — тяжело вздохнул Рикс.

Смотреть на него было больно.

— Мне нужен Гобан Саор и пара плотников. К вечеру они должны построить большую платформу и поставить ее на колеса. Прикажи, Рикс. И еще мне понадобится пара сильных лошадей.

— Ты же знаешь, лошадей всех съели. А моего вороного я тебе не дам. Он останется со мной, что бы ни случилось.

— Да не нуден мне твой жеребец! Годится что-нибудь попроще. Пара волов, пара ослов, даже пара больших собак.

— Мы всех съели.

— Тогда придется впрягаться самим. Повторяю, нужна открытая повозка и хотя бы пара ног, чтобы тащить ее.

— Ладно. Забирай Гобана, он мне все равно больше не нужен. — В голосе Рикса звучала обреченность.

Нельзя было оставлять его одного здесь, в тени шатра, с явной печатью смерти на лице.

— Цезаря никто не мог победить, Рикс, — как можно мягче произнес я. — А тебе это почти удалось…

— И что, это должно меня утешать? — он саркастически изогнул бровь.

— Не об утешении речь. Это просто... правда. Что ты собираешься делать сейчас?

— Созову последний совет. Попозже. Когда люди отдохнут немного. Побудешь со мной в последний раз, Айнвар из карнутов? Как друга прошу…

Очередное открытие далось мне довольно болезненно. Оказалось, что я пока еще достаточно молод не только для того, чтобы спрыгнуть со стены, но и для того, чтобы расстрогаться до слез. Я не стал прятать глаза от Рикса. Тем более, что его глаза тоже подозрительно блестели.