— О, — говорит он, глядя на меня с тусклым и рассеянным выражением лица, — это снова вы. Постановка была великолепна. Вы сыграли отменно; правда я желал бы лучшего результата. Вы пришли за кошелём? Я уверен, вы будете довольны.

Я понимаю, что в тусклом свете и из-за своей озабоченности он принимает меня за актёра, игравшего короля. Мои цепи не слишком заметны.

— Да, нам заплатили, — говорю я. — И король признался во всём в ваше отсутствие. Он умоляет об освобождении.

— И он его получит. — Гамлет внимательно смотрит на меня. — У вас другой акцент, — говорит он. — Быть может, вы самозванец?

— Ничто не изменилось, — реку я, — и изменилось всё. Но только ты можешь положить этому конец.

— Меня не запугать, — говорит Гамлет. Выражение его лица становится угрюмым. — Убирайся отсюда, пока я не проткнул тебя насквозь.

— Ты никого не проткнёшь. В вашем мире никогда ничего не происходит, пока кто-нибудь не бросится в пруд.

— Мерзавец, — говорит он и обнажает свой меч. — Этого я не приму.

Я смеюсь ему в лицо и ухожу, оставляя его в бормотании. Лучшая вещь в нижнемирье, хотя и несколько болезненная, — это исчезание по желанию.

Я угрюмо удаляюсь, дабы понаблюдать за последующими событиями. Я знаю, что ничего не произойдёт, и всё же надеюсь. Всё, что угодно, предпочтительнее, чем шастать и бренчать цепями о паркет. Удивительно, но происходит много чего. Гертруда отравлена. Клавдий пронзён насквозь. Сам Гамлет, в ужасе от своей активности, подставляется под удар. В финале, что самое удивительное, Фортинбрас благословляет их всех. Я мог бы лучше, но воздерживаюсь от комментариев. Иногда лучше выглядеть неуверенно. Кроме того, теперь я знаю, что до избавленья от моих цепей осталось совсем немного.

Клавдий присоединяется ко мне на башне, доверительно приобняв за плечи.

— Не так быстро, дурачок, — говорит он. — Это ещё не конец.

Гертруда, стоящая в углу, подмигивает.

— Помнишь трёх ведьм? — шепчет он. — Помнишь призрак Банко? Теперь мы повеселимся по-настоящему.

— Повеселимся? — удивляюсь я. — По-настоящему?

Гертруда царственно приближается ко мне, звеня своими цепями.

— Точно, — говорит она. — Как только Лир выйдет на пустошь, мы выбьем из него всю дурь.

— А ещё заставим Калибана немного поёжиться, — мечтательно произносит Клавдий.

Я чувствую, как хладные ветры нижнемирья пронзают меня насквозь, подобно хихикающим ножам.

Прогнило что-то в датском королевстве. Определённо.

Перевод — Антон Лапудев