I

В это тяжелое время истинной опорой Фриды Брентен был ее жилец Генрих Амбруст. Каменщик, вдовец лет пятидесяти, высокий, крепкий, с полным мясистым лицом, он выглядел бы значительно моложе, если бы не зубы: во рту у него осталось только три почерневших пенька. Этот молчаливый неуклюжий человек, который хорошо зарабатывал и не дрожал над каждой маркой, чувствовал себя у Фриды как дома. По вечерам он сидел с ней и Виктором в столовой, читал Фриде вслух газету, помогал мальчику готовить уроки — жил с ними как добрый отец семейства. Виктор очень любил дядю Амбруста. Для него было большой радостью воскресным утром отправляться с ним на Альтонский рыбный рынок или на берег Альстера ловить колюшку.

Амбруст снимал большую комнату, для Фриды и Виктора оставались столовая и маленькая спальня. Этого им было предостаточно. Амбруст платил сорок марок в месяц, а если по вечерам с ними ужинал, он приносил всякие вкусные вещи. На деньги, получаемые за комнату, и на свою крохотную пенсию Фрида Брентен вела хозяйство. Она всегда была бережливой и осмотрительной хозяйкой, умела распределять свои очень скромные средства, а иной раз еще ухитрялась преподнести домашним какой-нибудь сюрприз.

В один холодный мартовский день морозного тридцать девятого года маленькая семья сидела в хорошо натопленной комнате и играла в любимую настольную игру Фриды Брентен «Не сердись, мой друг!». К радости мальчугана, его бабушка должна была отступить на десять квадратов и очень сердилась. Раздался стук в дверь, и Фрида пошла открыть. За дверью стоял незнакомый ей человек лет пятидесяти, хорошо одетый. Увидев ее, он улыбнулся и сказал:

— Добрый вечер, фрау Брентен.

— Добрый вечер! Разве вы меня знаете?

Незнакомец кивнул и тихонько сказал:

— Вы одни?

— Нет. Что вам угодно?

Незнакомец ответил не сразу.

— Может быть, вы от… — Она не выговорила имени, но гость понял ее.

— Да, от него.

— Боже мой! Так войдите же!

— Я хотел бы поговорить с вами наедине. У вас гости?

— Это не гость, это мой жилец. И еще — внук мой!

— Жилец ваш — человек надежный?

— Вполне!.. Но подождите, мы пойдем в его комнату. Там никто не помешает нам. Минуточку.

Вальтер Биле взял на себя смелость посетить мать товарища по партии. Он хорошо все продумал. За квартирой, полагал он, теперь уже не следят: в гестапо известно, что муж Фриды умер, а сын — за границей. После бегства Вальтера прошли годы. Но жилец? Это ему не понравилось. И к такому варианту он не был готов. У него даже мелькнула мысль, не лучше ли тотчас же уйти. Но раньше чем он принял решение, Фрида Брентен вернулась и сказала:

— Идемте, все в порядке.

Биле вошел в комнату.

Он остался в пальто, только шляпу положил на кровать.

— Откуда вы меня знаете?

— Пожалуйста, говорите тихо, дорогая фрау Брентен! Кто знает вашего сына, тот сейчас же узнает вас. Я его друг.

— Расскажите же о моем мальчике, — прошептала Фрида Брентен и села к маленькому столику, против гостя.

— Он жив, но — болен.

— Болен? Что с ним?

— Ранен. Тяжелое ранение в плечо. Сейчас уже выздоравливает. Он просил меня передать вам сердечный привет.

Фрида Брентен, ничего не понимая, уставилась на своего гостя. У нее даже явилось подозрение, не обман ли все это? Может быть, этот человек вовсе не друг Вальтера, а пришел что-нибудь выведать?

— Ранен? — спросила она. — Как же это? Где его ранили?

— В Испании!

— В Испании?.. Что ему нужно было в Испании?

— Там была война, фрау Брентен.

— Но мой сын против войны, это я хорошо знаю.

Незнакомец улыбнулся.

— Да, фрау Брентен, это я тоже знаю. И вот именно потому, что он не хочет, чтобы наши нынешние правители ввергли народ и весь мир в войну, он и боролся в Испании против тех, кто хочет войны.

— А вы тоже были в Испании?

— Нет!

— Но вы его видели?

— Да, прежде еще.

— Как же вы привезли мне привет от него?

— Он написал партии и просил передать вам привет и наилучшие пожелания.

— Что вы еще знаете о моем мальчике? Какие у него планы?

Генрих Амбруст постучал в дверь и крикнул:

— Фрау Брентен, я ухожу! Вернусь через час.

— Это мне не нравится! — прошептал Биле. — Задержите как-нибудь вашего жильца. Пусть сидит здесь, пока мы не кончим наш разговор.

— Господин Амбруст! — крикнула Фрида Брентен. — Прошу вас, побудьте с Виктором!

— Если хотите, фрау Брентен!

— Он остается, — прошептала она.

— Я буду краток. Мне надо идти. Товарищ Крамер, — ее зовут Кат, не правда ли, фрау Брентен? — она в Москве. И она хочет…

— В Москве? — Фрида Брентен с безграничным удивлением взглянула на своего гостя. — Но ведь это ужас как далеко.

— Да, фрау Брентен. Но не только Кат, Вальтер тоже просит вас послать туда их сына Виктора.

Фрида Брентен молчала. «Так, в Москву… Мальчика, стало быть, у меня отнимают. Выходит: выполнила повинность — и все…»