— Вы не оригинальны, господин советник! — коротко отчеканил Венер.

— Само собой. Я только хотел подчеркнуть, что как раз теперь судьба эта решается. Рубикон перейден.

— Только теперь? — спросил штурмбанфюрер. — Вы считаете большевистскую Россию таким уж твердым орешком?

— Полет Гесса в Англию представляется мне авантюрой, продиктованной отчаянием. Если теперь…

— Разве вы не читали, господин советник, — перебил его эсэсовский офицер, — что Гесс действовал в припадке безумия?

— Разговоры! Сказки для политически неискушенных младенцев! Конечно, Гесс был послан в Англию. Но миссия его потерпела крах. А это означает войну на два фронта. Все уроки первой мировой войны забыты. И к этому прибавляется еще один серьезный фактор. Япония — наш союзник, не правда ли?.. Вы только представьте себе: плутократическая Англия воюет в союзе с большевистской Россией, а что делает Япония?.. Почему она не нападает на Россию с востока? Почему не взять русского колосса в клещи?

— Дайте срок — будет и это.

— Вашими бы устами да мед пить, Венер! Я в это не верю. Мы устраиваем мировые спектакли, но не делаем мировой политики… Скажите, пожалуйста, что это, как не театральный номер, приурочить нападение на Россию к двадцать второму июня? Ведь в свое время почти в этот же день то же самое сделал Наполеон… По-моему, не следовало вызывать тени прошлого, напоминающие именно об этом дне.

Приехал военный корреспондент Рохвиц. Он был в мундире офицера войск СС. На веранде он по-военному приветствовал дам.

— Послушаем, что новенького может нам сообщить этот толстяк! — сказал государственный советник.

— Это не тот самый, который был учителем в Гамбурге? — спросил Венер.

— Правильно! Учителишка из народной школы. Я направил его в высшее военное училище войск СС под Нюрнбергом, где он преподавал историю. Потом его зачислили в офицеры разведки. Теперь он военный корреспондент. Немножко глуповат, но предан.

— В таком тоне вы говорите о своем протеже, господин советник? — смеясь, сказал штурмбанфюрер.

— Хайль Гитлер, господа! — Рохвиц вошел в кабинет с видом победителя.

Все встали, взметнули в знак фашистского приветствия руки, затем пришедший пожал руку каждому в отдельности. Доктор Баллаб познакомил офицеров. Пока Венер наливал новому гостю вино, советник спросил:

— Ну-с, мой милый Рохвиц, какой сенсацией вы нас попотчуете? Но только, смотрите, не обкрадывайте собственные корреспонденции из «Шварцер корпс», мы все их читали, вернее говоря, пожирали. Примите, кстати сказать, мои самые искренние комплименты. Вы обладаете даром держать читателя в состоянии драматического напряжения и поражать острыми ситуациями.

Рохвиц, польщенный, кланялся во все стороны.

— Право же, вы меня смущаете, господин государственный советник, — сказал он. — Но я весьма признателен за столь лестное мнение о моей особе… К сожалению, новостей у меня нет, да и откуда мне взять их? Ведь я уж больше месяца как приехал с фронта. Правда, мне обещали, что, как только Москва падет, меня немедленно туда направят; мою газету интересует серия статей из Москвы.

— Москва, по сути дела, давно должна была пасть, — сказал штурмбанфюрер. — Мне думается, что там идут переговоры о сдаче города без боя.

— Сомневаюсь, — возразил Венер. — Судя по тому, что приходится слышать и читать, фюрер намерен подвергнуть Москву, как и Ленинград, блокаде и взять их измором.

— А если русские, как в тысяча восемьсот двенадцатом году, предадут огню свой собственный город? — воскликнул Рохвиц.

— В наши дни это не так просто, как было во времена Наполеона, — ответил Венер.

— Так неужели же у вас, господин военный корреспондент, действительно не припасено для нас никакой сенсации? — еще раз спросил доктор Баллаб.

— Есть одна, правда, не такая уж значительная, но я могу сообщить о ней лишь под условием соблюдения строжайшей тайны до субботы.

— Только до субботы?

— Речь идет о передовой доктора Геббельса в «Рейхе». Доктор Геббельс сделал сенсационное открытие. Весь мир будет потрясен. Короче говоря, найдено завещание Петра Первого. Более ста лет русские его скрывали, и теперь оно будет опубликовано. Завещание Петра срывает покров с тайны русской политики в Европе. Оно содержит ни больше ни меньше как наказ планомерно проводить русификацию Европы, другими словами — установить в Европе русскую гегемонию… Разве это не сенсация? — с пафосом закончил Рохвиц.