Низель определил:

— Все это жертвы разорвавшейся бомбы.

Эрмлер не согласился:

— Нет, господин Низель! У старика прострелен затылок. А у девочки шея! Они лежали все вместе.

Низель тихо пробормотал:

— Что там могло произойти?

Долго все молчали. Слышно было лишь тяжелое дыхание копавших яму и стук выбрасываемой земли о растущий холмик.

Гризбах шепнул Герберту:

— Их всех расстреляли! Военно-полевой суд!

Герберт выпрямился и в ужасе спросил:

— Ты думаешь? А дети… И детей тоже?

Вернер Гризбах ответил:

— Но ты же видишь!

Подошел начальник отряда Нельтинг. Шагнув к самому краю ямы, он сказал:

— Живей, ребята! Скорей бы покончить с этим делом!

Он повернул ногой труп одной из женщин. Герберт бросил украдкой взгляд поверх ямы и увидел, что Нельтинг разглядывает стреляную рану на затылке женщины. В волосах запеклась кровь. Да, Вернер прав, их всех убили! Стреляли в спину!

Эрмлер смело спросил начальника, не знает ли он, что произошло в деревне.

— Они, видно, стреляли в наших, — ответил Нельтинг.

— И дети тоже? — спросил Эрмлер.

— Возможно, — сказал Нельтинг. — От большевиков всего можно ждать.

Он повернулся и ушел, точно боялся дальнейших расспросов.

III

В клубе большого села, расположенного у самого шоссе, была приготовлена легкая закуска для офицеров штаба. О привале нечего было и думать, войска безостановочно шли вперед; говорили, что уже к вечеру они доберутся до ближайшего города, где смогут стать на более или менее удобные квартиры.

Генерал фон Фильц вышел из своего автомобиля и помахал офицерам, сидевшим в других машинах, жестом приглашая их следовать за собой. Он первый прошел в узкую калитку, услужливо распахнутую перед ним ординарцем. Красные генеральские лампасы замелькали на дорожке. Военный корреспондент Гуго Рохвиц, прибывший в дивизию и с раннего утра искавший случая взять интервью у генерала, решил, что сейчас как раз подходящий момент. Он протиснулся сквозь группу офицеров, обступивших фон Фильца. Гуго Рохвиц хотел как можно скорее послать в свою газету корреспонденцию о первых днях наступления, украсив ее ссылками на подлинные слова генерала.

Фон Фильц пересекал палисадник, направляясь к дому. Рохвиц подошел и только хотел заговорить, как генерал, не взглянув на него, указал на памятник Ленину и спросил:

— Эта штука из металла?

— Несомненно, господин генерал, — ответил Рохвиц.

— В таком случае, она пригодится. — Генерал поднял глаза и увидел военного корреспондента. — А, это вы? Что-то не помню, право, как вас звать?

— Рохвиц, господин генерал. Гуго Рохвиц. Корреспондент «Дас шварце корпс», а также и других газет. В том числе «Гамбургер фремденблат». Господин генерал слышал, вероятно, о существовании такой газеты?

— Слышал, как же! — Раньше чем войти в дом с белыми оконными рамами и голубой шиферной крышей, генерал окинул взглядом вывеску над входом. По буквам прочел: «Клуб», — и, ухмыляясь, повернулся к Рохвицу: — Точно у английских лордов. С той разницей, что здесь в каждом селе есть свой клуб. Естественно, впрочем. Как говорится, иной край, иной и обычай!

Генерал вошел в дом. Рохвиц не отступал от него ни на шаг.

В просторном вестибюле ординарцы на скорую руку устроили походный буфет. На столах были расставлены тарелки с бутербродами. Кофе и коньяк разносили. Генерал пригласил толпившихся офицеров:

— Прошу вас, господа! Приступайте! Нам предстоят нелегкие дни!

Генерал фон Фильц хоть и говорил высоким и гнусавым «генеральским» голосом, но наружностью мало походил на типичного немецкого офицера. По его лицу, гладкому и рыхлому, его можно было принять за бухгалтера или мелкого почтового чиновника, по случаю войны временно обрядившегося в серый военный мундир и брюки с широкими красными лампасами.

Офицеры обступили столы и принялись жевать бутерброды. Рохвиц первый взял наполненную рюмку и, обращаясь к генералу, воскликнул:

— Разрешите, господин генерал. Позволю себе выпить за ваше здоровье и за здоровье ваших храбрых воинов! За победу над большевизмом! Хайль Гитлер!

Офицеры потянулись за рюмками. Генерал тоже взял рюмку с подноса, который держал перед ним ординарец.

— Благодарю! Благодарю! — гнусавил фон Фильц. Он поднял свою рюмку: — Благодарю, господа! Итак, да здравствует победа! Хайль Гитлер!

Все выпили и отсалютовали пустыми рюмками. Генерал облизал губы.

— У-ух! — крякнул он. — Недурен, верно? — обратился он к Рохвицу. — Это еще из моих трофейных запасов… Где это мы захватили, Ширман?