Поначалу афганцы выдавали свои визы кому не попадя, абсолютно бесплатно. Ну право же, разве много труда нужно, чтобы открыть протянутый тебе паспорт на любой пустующей странице и поставить там штамп, который и являлся визой, разрешающей въезд в Афганистан. Брать за эту не сложную и не обременительную процедуру потомки воинов, которые полтора столетия назад задали жару британским колонизаторам, считали ниже своего достоинства, но очень скоро их взгляды на жизнь резко поменялись. Все происходящее походило на продуманную компанию по привлечению туристов. Вскоре она дала положительный результат, и поток желающих попасть в Афганистан заметно увеличился. Вот тут то сотрудники посольства стали за визы взимать плату. Сперва это стоило 30 долларов, но очень скоро афганцы поняли, что продешевили, товар их куда как ценнее, а может он и вовсе цены не имеет. Стоимость визы поднялась до сотни долларов, но в этом случае ее приходилось ждать дня два-три, а кто хотел уехать пораньше, выкладывал тысячу долларов, и ему тут же штамповали визу в паспорт. Вот только никаких чеков афганцы не выдавали. Сергей не сомневался, что может ему и поверят на слово, что он заплатил за визу тысячу долларов, вот только никто компенсировать ему эти расходы не будет.

– Ну что же ребята, вам еще дней пять мучиться, – сказал Сергей и посмотрел в ту сторону, где лежал Афганистан театрально вздохнул, думая о том, как в эту минуту мучаются там его коллеги, сваленные дизентерией.

– Что? – переспросил его верный оператор Игорь, с которым он прошел огонь, воду и медные трубы. Вернее он прошел с ним поездку в Югославию, но она включала в себя все – и огонь, и воду, и медные трубы. От сумки с аппаратурой Игорь избавился, но камеру всегда носил с собой, повесив ее на плечо, как каторжник – чугунное ядро.

– Визу нам дней пять надо ждать, не меньше, – стал пояснять Сергей.

– А, ясно, – Игорь тут же догадался, о чем ведет речь Сергей, – выходит, что мы нашу группу не раньше чем через пять дней сменим, а может к тому времени у них дизентерия пройдет сама собой? Нам тогда вообще в Афганистан не надо будет ехать?

Он, конечно, не испытывал никакого желания посещать эту экзотическую страну, но отказаться от поездки не мог.

– Сама собой – не пройдет, – сделал предположение Сергей, – боюсь, что увидим мы их в очень плохом состоянии. Ладно, нам надо еще раздобыть провианта и воды.

Визу они действительно получили только через пять дней, потратив на это по 35 долларов, а за то время, что провели в ожидании, наведались на рынок, где купили несколько ящиков тушенки.

Жестяные банки были покрыты слоем неприятной слизи, а под ней проступало изображение коровьей головы и надписи на казахском и русском языках. Эти банки напоминали о гуманитарной помощи, наподобие той, что слали в Советский союз западные страны. Вернее, сливали туда свой залежалый товар. Сергей хорошо помнил банки с сосисками, на которых было написано «Hot dog». Покупая их в магазине, он услышал, как одна из девушек, что стояла в очереди неподалеку от него, продемонстрировала свои глубокие знания английского языка, переведя слова на банке.

– Для собак эти консервы, – сделала вывод девушка.

– Как для собак? – возмутилась какая-то старушка.

– Здесь так написано, – стала утверждать девушка, правда покинуть очередь она не торопилась, считая, что сосиски для собак все же лучше, чем ничего.

– Крыс, наверное, всяких в эти банки понапихали, – сделал предположение какой-то мужчина, стоявший чуть дальше в очереди. До прилавка ему было еще далековато.

Толпа заволновалась. Она была уже готова для агитации представителями левых политических движений, хотя помнится, тогда еще компартия была у власти, а значит, агитировать в толпе должны были демократы, к которым впоследствии дали другое прозвище. Производное от того, что обычно течет в канализации.

Вскоре толпа успокоилась. Сергей в ту пору к стыду своему и не знал, что никакие это не сосиски для собак.

Казахские консервы – были проверены. Сергей попробовал содержимое одной банки прямо на рынке и остался доволен. Мясо оказалось очень мягким и вкусным. Стоит отметить, что и другие журналисты, использовавшие Душанбе как перевалочную базу перед рывком на Афганистан, скупали здесь консервы: рыбу и тушенку. По законам рыночной экономики, хоть и еще зарождающейся и даже в чем-то дикой, такая популярность консервов должна была привести к росту их цены. Наверняка, все переплачивали местным бизнесменам втридорога, а те руки потирали, подсчитывая – сколько они смогли наварить на афганской войне.

Сергей вытащил из своего бумажника все российские деньги, заменил их на таджикские купюры. Они по размерам своим напоминали украинские купоны – были такими же маленькими, то есть больше походили на не очень яркие бумажки, чем на деньги, а вот дизайн их навевал воспоминания о советских рублях, особенно сторублевая купюра. Она была точно такого же цвета, что и в СССР, вот только Ленина на ней печатать не стали, а достойной ему замены отчего-то в Таджикистане не нашли. Может, лет так через пятьдесят начнут печатать на ней изображение местного президента – Эмомалли Рахмонова, но пока что он такой чести не удостоился.

– Бедолагам подарок, – прокомментировал Игорь покупку нескольких рулонов туалетной бумаги, намекая на коллег, – обрадуются ведь.

– С запахом дыни? – спросил Сергей.

– Ха, чтобы они еще бумагой и закусывали? – засмеялся Игорь, – нет, без всякого запаха. Простая.

Они купили влажных салфеток, пятилитровые бутылки с водой. С каждым прожитым днем в номере становилось все теснее от купленных товаров.

Заполучив заветное разрешение, Сергей с Игорем стали загружать своими пожитками машину – белую пятерку с прогнившими до дыр порогами, которую они наняли на базаре вместе с водителем.