Дети запрыгнули на свои топчаны и затихли. Но это меня не спасло. Тряпка или штора, закрывающая вход, отлетела в сторону, впуская свет и разъяренного Валекса.

– Ты меня разорила, проклятая девка! – заорал он. – На что ты теперь сгодиться можешь?

Что делать? Притворяться спящей не вариант. Я лежала, готовая хотя бы увернуться от ударов, если они на меня посыпятся.

– Как от работницы от тебя тоже толку мало, пока не поправишься… Дайна, тащи лампу.

Из-за спины Валекса возникла его вредная жена со стеклянной лампой, внутри которой горела свеча.

В комнатушке снова стало светло.

Сим в два шага оказался у моего топчана и велел:

– Садись!

Пришлось его послушаться.

Опекун резким движением размотал бинты. Я вскрикнула от боли, когда он отдирал прилипшую к коже ткань.

Поднеся лампу ближе к моему лицу, Валекс удовлетворенно сказал:

– Не одноглазая она, мать! Так что забудется эта история, и пристроим ее куда-нибудь. Жаль, так выгодно уже не получится.

– Отчего же! – визгливо сказала Дайна. – Через пару дней глаз ее в норму придет, откроется как следует. И пускай отправляется к Грэгу, прощения просить за то, что бросила его перед свадьбой.

– Точно! – просиял Валекс. – В ноги ему кинешься, Милли. Скажешь, переволновалась, как все невесты, сдуру и пошла в лес. И сразу там в клетку свалилась. Ни с кем не миловалась под деревьями, слышь?

Он строго на меня посмотрел, пришлось признать:

– Слышу.

– То-то же. О тебе же забочусь, Милдред, понимать должна. Даже поспать тебе дал день напролет, работой не грузил. А по хозяйству дел-то сама понимаешь, сколько.

– Как же вы без меня их выполнять будете, когда замуж выдадите? – не утерпела я.

– Ради денег уж готовы претерпеть лишения, – встряла Дайна. Ох, и неприятная женщина.

Вообще в этом мире я пока встретила всего троих доброжелательных людей. Это Матео, Славия и мальчик, имени которого я так и не узнала. Но наверняка их тут должно быть больше.

– Решено!

Валекс наконец убрал лампу от моего лица.

– Подлечили тебя хорошо, царапины заживают на глазах, вчера их у тебя куда больше было. Так что повязку свою можешь не носить больше. Как станешь на себя похожа, повезем тебя к кузницу каяться. А чтоб не сбежала опять, за ногу тебя к кровати прицеплю.

У меня мороз по коже пошел. Это просто кошмар. Я уже чувствовала, что мне пора бы и прогуляться до мест, куда я давно не заглядывала, еще с целительской. А меня грозятся на цепь посадить!

– Ты это брось, Валекс! – возмутилась Дайна. – Простит ее Грэг или нет, это еще вопрос будущего. А бездельничать она будет прямо сейчас? Проследим уж за ней с малыми. Фирт мне поможет.

Она кивнула на мальчишку, что старательно притворялся спящим.

Как ни странно, перспектива работать по дому меня теперь даже порадовала.

На следующее утро я и правда чувствовала себя гораздо лучше. Зря не доверяла магическому лечению. Оба глаза смотрели одинаково хорошо, тело не так ломило, да и голова почти не трещала.

Дайна нагружала меня в меру, боялась, видать, что перетружусь и опять слягу. Многое в организации их быта было для меня в новинку. Воду здесь подогревали камнем, кажется, магическим. Клали его на дно посудины, заливали.

Камень становился красным и прозрачным. Можно было держать его так до кипения. Чтобы остановить процесс, нужно вытащить этот странный нагревательный элемент специальными длинными щипцами и положить на любую поверхность. Он тут же остынет. Эта штука работает только при контакте с жидкостями.

Мне было интересно открывать для себя новый, магический мир, даже в моем плачевном положении.

Для гигиенических процедур в хозяйстве имелась небольшая пристройка, в которой стояла приличных размеров ванна, в нее можно было поместиться и вытянуть ноги. Мне это удалось уже к вечеру первого дня бодрствования. А вот до зеркала я добралась лишь еще через сутки. Удивительно, но такого необходимого предмета в общем доступе не было. Я нашла его с помощью Фирта, сказав, что мне хочется посмотреть, насколько плохо я выгляжу после травмы.

Парнишка привел меня в комнату родителей, которые как раз отсутствовали. Там-то и стояло напольное зеркало, где-то по пояс мне высотой. Взглянув туда, я вздрогнула. Все же непривычно, когда вместо отражения – чужое лицо, хотя и симпатичное. Даже с учетом того, что левый глаз все еще был опухшим, и вокруг него цвели синяки. Но самый большой, на щеке, уже был гораздо бледнее чем тогда, в целительской.

Эта стремительная поправка меня огорчала. Совсем не хотелось отправляться к кузнецу Грэгу. И сбежать вряд ли получится. Милдред местная была, и то далеко не ушла.