– И крест!
– хором отозвались четыре рыцаря, поднявшись на ноги.

– И свет!
– заключил Генрих.

Все снова сели.

– И сказал мне тогда Бертран, чтобы я призвал вас в свою землю, поселил здесь и помог вам трудиться во славу ордена. Так я и сделал...

– Орден будет вечно благодарен тебе, - ответил Эгидий серьезным, проникновенным тоном.

– Какова цель ваша?
– задал Генрих прямой и явно неожиданный для рыцарей вопрос.

– Сам знаешь, труд во имя господа, - ответил Джорик, обменявшись взглядами со своими товарищами. Те одобрительно закивали.

– Да, знаю, - согласился Генрих.
– Вы трудитесь ради того, чтобы исполнились предначертания господни. Тогда настанет мир между людьми, и свет воссияет и снизойдет на землю.

– Так гласит Святое писание, - молвил Джорик.

– Но как вы его толкуете?

– Тебе это известно, князь.

– Не все известно. О многом я лишь догадываюсь. Но ежели суждено, чтобы наступил на земле мир, то придет ли он через раздробление или через объединение?

– Про то ведает бог.

– И как понять, что рыцари Святого Креста призывают на помощь Горного Старца?

– Не говори об этом, - спокойно сказал Гансберт, кладя меч на стол. Здесь не все посвящены.

– Я тоже не посвящен, - сказал Генрих, - но знаю. Каждый ребенок в Иерусалиме это знал.

– Но стоило ему вымолвить это вслух, как стилет сверкал над его головой.

– Где пределы власти Креста?

– Где пределы власти господа, Генрих?

– По какому пути вы идете?

– То, что ты нам дал, тебе зачтется. А отбирать негоже.

– Я не намерен что-либо отбирать у вас, - возразил князь.
– Я только хочу, чтобы вы расплатились со мной. Могущество Польши будет вашим могуществом. Вы возьмете все, что пожелаете, но я хочу, чтобы вы пошли со мной.

– Ты немного ошибся в расчетах, - сказал Джорик.
– Наши цели иные.

– Какие же?

– Нам не дано знать. Ухо человеческое того не слышало.

– И глаз человеческий не видел.

Воцарилась минутная тишина. Герхо, желая привлечь к себе внимание, громко закашлял. Но никто на него даже не взглянул, и Генриху стало страшно; он понял, что подвергает опасности жизнь самого верного слуги.

– Ясько из Подлясья!
– прошептал Генрих.

Все молчали. Наконец Джорик сказал:

– Он погиб как изменник. Но не подумай, что это мы его подослали. Мы не убиваем без надобности.

– Но при надобности не останавливаетесь ни перед чем.

– Храм Соломонов уже воздвигнут.

– Но храм мира еще предстоит воздвигнуть.

– Да приидет царство Твое!

– Да придет истина предвечная!

– Да приидет власть единая!

– Однако до того, как придет единая власть, помогите мне. Я дал вам все, что мог; благодаря мне вы сильны и богаты. Я предоставил вам земли, воздвиг для вас храм. Я стремлюсь к тому же, к чему стремитесь вы.

– Это правда.

– Так помогите мне.

– Не можем. На пруссов пойдешь?

– На пруссов не пойду. Я пойду на братьев.

– Мы это знали.

– Нет, не знали, я сам не знал.

– Но мы знали.

– Вы служите кесарю?

– Мы служим Храму.

– Вы служите Гробу Господню?

– Мы служим Храму.

– С кем вы?

– Мы сами по себе. Кто с нами - пусть идет с нами.

– Помогите мне.

– Чего ты хочешь?

– Корону.

Трое рыцарей вскочили с мест, гремя мечами. Только Вальтер фон Ширах остался сидеть за столом, подперев кулаками подбородок и глядя перед собой, словно не видел ни своих соратников-тамплиеров, ни князя сандомирского. Глаза его были задумчивы, рыжеватая окладистая борода, отпущенная по новой моде, золотилась в свете лучин. Время от времени он покашливал.

– А помнишь, князь Генрих, - сказал он погодя, - как ты приносил клятву Бертраму де Тремелаи? Разве ты клялся на короне?

– Нет, я клялся на мече.

– Так обнажи меч и ударь на нас!

– Не могу. Я клялся в верности ордену. Кроме того, вы мне понадобитесь.

– Но не теперь.

– Значит, я должен идти один?

– Да, князь.

– Я вам это не прошу.

– И мы не простим.

– Ну что ж, обещаю: я пойду на пруссов!

– Обещаешь. Но пойдешь ли?

– Увидите. Не вам упрекать меня в малодушии!

– Послушай, князь, - сказал Эгидий.
– И мысли твои, и речи весьма для нас обидны. Мы оскорблены. Ты знаешь, мы здесь трудимся не для кесаря, не для папы. И над кесарем и над папой стоит тот, кому подчиняются и кесарь и папа: бог! Мы трудимся ради мира божьего и ради братьев наших. Нам безразлично, кто сядет на краковский престол. Даже если это будешь ты, наш благодетель.

– Но ведь вам это выгодно!

– Неизвестно, что для нас важней и в чем наша выгода. Пребудь с господом, князь сандомирскнй!