– Моя мать вам не позвонит, гарантирую. А…

– Ты когда-нибудь работал в пиццерии, парень-каратист?

– В пиццерии? А что?

– Аи говорила, что с завтрашнего дня тебе нужна работа.

– Да, нужна. Но я никогда не работал в пиццерии.

– Не беспокойся. С этим и мартышка справится. Если честно, еще недавно мы брали на работу этих мохнатых обитателей джунглей. Время паршивое – с полуночи до восьми утра, – на кухне жарче, чем в солнечном ядре, но за ночную смену неплохо платят. Это в центре – пиццерия «Нерон», напротив того самого кафе «Юпитер», где был нанесен легендарный удар головой. Вдобавок будешь работать со мной. Аи говорила, как меня зовут?

– Э-э…

– Конечно же, обо мне она думает в последнюю очередь. Сатико Сэра. Как в «Che sera, sera[195], что будет ля-ля ля-ля…». Ну, как-то так. Сможешь начать завтра вечером? В понедельник?

– Я не хочу отговаривать вас дать мне работу, которая мне так нужна, госпожа Сэра, но, может быть, сначала вам лучше со мной встретиться?

Сатико Сэра изрекает замогильным голосом:

– Эйдзи Миякэ, уроженец Якусимы… О тебе мне известно все…

– Господин Миякэ? – В чайном зале «Амадеус» метрдотель перестает перебирать пальцами. Изгибает бровь; искусство метрдотеля заключается в умении выразительно двигать бровями. – Прошу вас, следуйте за мной. Цукиямы ждут вас.

Цукиямы? Неужели дед убедил моего отца прийти вместе с ним? Народу больше, чем в прошлый раз, – чьи-то поминки, многие посетители в черном, – и мне трудно сразу найти двух мужчин, пожилого и средних лет, похожих на меня. Поэтому, когда метрдотель отодвигает стул за столиком, где сидят женщина и девушка – моя сверстница, я уверен, что здесь какая-то ошибка. Брови метрдотеля подтверждают, что ошибки нет, и я замираю, как дурак, а дамы оценивающе смотрят на меня.

– Прикажете принести еще чашку, мадам? – спрашивает метрдотель.

Женщина отсылает его со словами:

– Разумеется, нет.

Девушка в упор смотрит на меня презрительно-задумчивым взглядом – мол, а вдруг эта какашка застрянет в канализационной трубе? – а я запоздало замечаю некоторое сходство… Андзю! Пухленькая, с короткой стрижкой в завивке-гофре, насупленная Андзю. У нас одинаковые брови перышком.

– Эйдзи Миякэ, – говорит она, и я киваю, будто это был вопрос. – Жалкий, бесстыжий тип.

Внезапно меня осеняет. Это моя сводная сестра. Моя мачеха теребит бронзовое ожерелье на шее – такое массивное, что остановило бы удар топора, – и вздыхает:

– Давайте сделаем так, чтобы эта встреча прошла как можно быстрее и безболезненнее. Садитесь, господин Миякэ.

Сажусь. Чайный зал «Амадеус» отъезжает на задний план, будто на экране телевизора.

– Госпожа Цукияма, – я подыскиваю слова, чтобы выразиться повежливее, – благодарю вас за письмо, которое вы прислали месяц назад.

Притворное удивление.

– «Благодарю вас»? Вы пытаетесь иронизировать, господин Миякэ?

Я оглядываюсь по сторонам:

– Э-э… вообще-то, я ожидал увидеть здесь своего деда…

– Да, мы знаем. Ваша встреча была записана у него в ежедневнике. К сожалению, мой свекор не может прийти.

– А… понятно.

Они заперли его в шкафу?

У моей сводной сестры хлесткий голос.

– Дедушка скончался три дня назад.

Хрясь!

Мимо проходит официантка; на подносе – порции чизкейка с малиной.

Мачеха натянуто улыбается:

– Честно сказать, меня удивляет, что в прошлый понедельник вы не заметили, как он болен. Заставили его бегать по городу, развели какую-то дурацкую конспирацию. И наверняка очень гордитесь собой.

Ничего не понимаю.

– Я с ним никогда не встречался, тем более в прошлый понедельник.

– Врешь! – бросает моя сводная сестра. – Врешь. Мама же сказала, у нас есть его ежедневник. Угадай, чье имя там указано в записи о встрече неделю назад!

Мне хочется залепить ей рот изолентой.

– Но в понедельник мой дед был еще в больнице.

Моя мачеха утомленно опускает голову на руки:

– Ваша ложь ставит нас всех в неловкое положение, господин Миякэ. Нам точно известно, что в прошлый понедельник мой свекор покинул больницу, чтобы встретиться с вами! Он даже не предупредил дежурную сестру, потому что его бы не выпустили. Ему было очень плохо.

– Я не лгу! Мой дед был слишком болен, поэтому прислал на встречу своего друга[196].

– Какого друга?