— Schatz, — вампир все так же сидит без движения, а я буравлю взглядом его затылок.

— Подожди, полковник в курсе? — догадка останавливает меня на месте. — Поэтому он сегодня такой странный? О, все, забудь. Я сейчас.

— Сядь на место уже, — вдруг шипит вампир, а я столбенею.

То есть то, что случилось, уже нельзя предотвратить. На негнущихся ногах я подхожу к креслу и обрушиваюсь на него, вцепившись пальцами в волосы. Вампир молчит, а я чувствую, как кровь в жилах становится гуще, замедляя свой бег подобно затихающим ударам сердца. Кто на этот раз? Перед взглядом пробегают улыбающиеся лица, и я вздрагиваю, когда всплывает образ подруги. Вот сейчас, похоже, я точно перестану дышать.

— Сим, все хорошо, — ровным голосом произносит вампир, а я чувствую, как камень падает к моим ногам, открывая доступ к кислороду, — успокойся.

Подхватив плед, я снова закутываюсь в него, с облегчением откинувшись на спинку кресла, и отталкиваюсь ногой. Чай совсем остыл, и я в несколько глотков осушаю кружку. Порыв ветра бросает волосы мне в лицо. Голова вампира неожиданно дергается.

— Ты голодный? — осторожно спрашиваю я, понимая, что он мог отреагировать на запах. — Я оставляла пакеты с кровью.

— Не маленький, schatz. Еду я всегда достану, — он усмехается, а у меня лед скользит по коже.

Ничего не понимаю. Поджав пальцы в тонких носках, пытаюсь словно защититься. Закрыться. Потому что чем дальше мы идем с этим вампиром, тем меньше я их понимаю. Эксперимент вышел на новый неконтролируемый уровень. Это пугает до чертиков.

Потому что все это пахнет дядиным «когда».

— Несколько месяцев подряд человек находится со мной каждый день, — от дыхания вампира плечи лишь слегка приподнимаются, а у меня во рту до самых кишок вновь пустыня Сахара, — а сегодня человека нет.

Слова выходят из вампира сложно и скомкано, потому что они ему незнакомы. Киваю, словно затылком он может увидеть, и, сжав зубами нижнюю губу, прокручиваю все сказанное в голове. Найдя подходящее объяснение, улыбаюсь, чувствуя, что внутри становится немного теплее.

— Смотри. Ты всю «не жизнь» один. В отличие большинства, не держишься общей стаи — это секрет твоего выживания. Ты один из самых возрастных вампиров, известных человеку, кроме только что Мартинаса и, возможно, Самсона, — он медленно кивает, показывая, что понял, — многие одинокие люди заводят себе домашних любимцев.

Вампир поворачивается. Прищурившись, он словно подается немного вперед, разглядывая меня. Вздохнув, не могу сдержать улыбку.

— Животных, понимаешь? — он хмурится, а я тяжело вздыхаю. — Я что-то вроде твоего домашнего зверька, что ли.

Бровь вампира приподнимается, а я вдруг понимаю, что почему-то больше не испытываю сильного страха. Хотя какой страх, если он не сможет двинуться дальше лестницы, на которой сидит. Его никто не приглашал.

— Когда я был человеком, у меня был кот, — спокойно говорит вампир, — ты точно не он.

Медленно выдохнув, подхватываю кончик пледа, перебирая его в руках. Ну вот, пыталась объяснить проще, а придется усложнять.

— Во-первых, нельзя сравнить чувства человека и чувства вампира. Это разные амплитуды, понимаешь? — он морщится, а я нервно прохожусь языком по губам. — Ладно. Смысл моего сравнения заключался в том, что ты просто привык к моему присутствию рядом и все. Это знакомый природному миру феномен, когда представители даже враждующих видов, например, вырастают вместе и продолжают свое совместное существование.

— А ты не привыкла, раз уехала, так? — вампир садится на корточки, развернувшись уже полностью ко мне.

Закатив глаза, пытаюсь подобрать слова. Пальцы задумчиво перебирают плетенье кресла, а вампир все так же терпеливо ждет.

— Привыкла, — киваю я, проталкивая судорогу в горле, — просто для меня это не в новинку. Привыкать и куда-то ехать, например. У меня есть подруга, дядя. Я постоянно с ними вынуждена расставаться и все, поэтому это не выбивает меня из колеи, — он поджимает губы, а я сцепляю пальцы в замок, — ты попробуй объяснить, что подумал, когда сорвался сюда.

Взгляд вампира опускается к моим ногам, а мне вдруг становится холодно. Подхватив ткань пледа, судорожно закрываю поджатые пальцы. Опасная территория. Страх, об исчезновении которого я подумала, вдруг усиленной волной врезался в сердце, принуждая то увеличить свои удары раза в два минимум. Очень странное ощущение. Жарко и холодно одновременно. Прилип язык к небу, отвожу взгляд к пепельнице на столе. Хоть чем-нибудь отвлечься, чтобы не смотреть в ту сторону.

— Забудь, — не успеваю поймать его взгляд.