– Ну… - начал было я, но Нодерляйн вдруг как жахнет ладонью по столу, как заорёт:

– Молчать!

– Молчу, - поднял я обе руки вверх.

От разъярённой женщины практически шёл пар, грудь высоко вздымалась, ноздри яростно раздувались, и даже волосы, казалось, начали шевелиться.

– Всё, ничего больше не хочу слышать!
– рявкнула она, - программу начинаешь преподавать по учебнику, как положено. И сожительство прекращаешь. Чтобы к моменту приезда комиссии, было полное благолепие. И шуточки свои засунь в одно место, иначе там такие люди, что засунут не спрашивая. А теперь иди, с глаз моих, иначе…

Что “иначе”, она не договорила, видимо, всевозможные кары я должен был представить себе сам.

– Ну хоть сколько у меня времени?
– поинтересовался я, вставая.

– Два дня, - буркнула та.

– Не густо, - покачал я головой.

Но Нодерляйн всем видом показала, что больше разговаривать со мной не желает и, кивнув на прощание Рагырде, я удалился как-то выполнять полученные указания.

Хотя кого я обманываю, ни стиль преподавания ни жилищные условия я менять не собирался, но и идти на прямую конфронтацию с собственным руководством не следовало, потому что комиссия это серьёзно. Значит нужно быть хитрее. Сильвия упомянула, что в комиссию должны были войти родители ещё нескольких учеников, и я, как раз, таких знал.

***

– Графиня Честер, - церемонно склонил я голову, когда дворецкий провёл меня к ней в помещение названное малой гостиной.

– Профессор Локарис, или, быть может, просто Вольдемар?
– лукаво произнесла женщина, вставая с диванчика и подходя ко мне.

Тут её взгляд расширился, когда она разглядела меня подробнее, склонив голову и слегка закусив губу, женщина произнесла:

– Кажется, в прошлую нашу встречу, вы были слегка поменьше.

– Правильное питание и усердные тренировки способны творить чудеса, - улыбнулся я, решив не вдаваться в подробности моего преображения.

– Действительно, иначе как чудом такое не назовёшь, - потянувшись ко мне, она нерешительно коснулась кончиками пальцев моей плотно обтянутой мантией груди, но так же быстро одёрнула руку, слегка покраснев, - простите, профессор, не знаю, что на меня нашло.

– Просто Вольдемар, графиня, - я продолжал смотреть на неё с легкой улыбкой, - вы тогда оказали мне неоценимую помощь, поэтому я буквально прошу, обращайтесь по имени и никак иначе, право слово, это меньшее что я могу сделать для вас.

– А большее?
– спросила она, слегка учащённо дыша, но затем дернула головой, стряхивая морок, - веду себя как девчонка. Ещё раз простите, Вольдемар.

Достала веер, обмахнулась им несколько раз.

– Что-то душновато, какая-то путаница в мыслях и словах. Жильбер!
– позвала она дворецкого, - немедленно открой окна.

Тот неслышно возник на пороге гостиной, и словно из воздуха достав палку с крюком, прошел вдоль окон открывая створки вверху. По комнате тут же прошелестел прохладный осенний ветерок и графиня вздохнула с облегчением:

– Да, так лучше, можешь быть свободен, Жильбер.

Вернувшись на диванчик и она жестом показала на кресло рядом.

– Так что вас привело ко мне?
– спросила она, стоило мне присесть.

– Небольшая просьба, - ответил я.

Кресло было удобным и я позволил себе слегка развалиться в нём. Машинально поглаживая подлокотник, пояснил, дожидающейся продолжения, графине:

– Так уж вышло, что по мою душу едет комиссия из столицы. Весьма представительная, должен сказать. Целью будет проверка моей деятельности как преподавателя. Но, возможно, будут стараться что-то найти порочащего меня как человека.

– И что вы хотите от меня?
– задумчиво покусывая губы, спросила женщина.

– Я бы хотел, чтобы вы в эту комиссию вошли, а также поспособствовали вхождению в неё и других родителей студентов нашей группы, фамилии которых я написал вот здесь.

Достав из кармана сложенный листочек бумаги, протянул графине. Развернув, та бегло пробежалась глазами по перечню, затем отложила на столик рядом.

– Вы весьма влиятельная женщина в этом городе, - добавил я, - думаю, вам не составит большого труда организовать подобное.

– Связи у меня имеются, - подтвердила она, - но услуга за услугу.

– Что угодно, - согласно кивнул я, - что в моих силах и не противоречит внутренним принципам и убеждениям.

– И какие у вас есть принципы?
– уточнила графиня Честер.

– Ну, например, если вы попросите, чтобы я кого-то убил, к сожалению, я буду вынужден отказать. Убийства мне претят. То же самое касается просьб о краже чужого имущества. Не говоря о том, что домушник из меня сам по себе никакой, воровство я в принципе считаю недостойным человека занятием.