Подумал о задании Смирнова: покумекай, как их поймать! Попробуй! Как же, так они и прибежали в капкан! Да и потом, как их содержать в неволе? Своими стальными зубами псы что угодно могут перегрызть.

Но не это сейчас мучало, заставляло гулко постукивать сердце. Неужели их действительно уничтожат? Люди столько лет ищут, по крупицам собирают данные о снежном человеке, мифическом лохнесском чудовище, о динозавре в Африке. А тут уникальное явление под боком. И какая инфантильность науки, агрессивность властей, недоброжелательство людей! Почему? Смущает место действия – заурядная городская свалка? Или то, что мутанты – родственники тоже заурядных, одичавших собак? Тихонов словно услышал взволнованный голос учителя-биолога и свои ответы:

– Для чего сейчас большинство людей держат дома собак?

– В общем-то для души.

– Тогда откуда такое множество одичавших, брошенных собак?

– Всякие люди бывают.

– Зато собаки оказались вне экологических ниш природы. Что осталось, кроме свалок? А там всякую гадость едят, привыкают с помощью крыс переваривать человеческую химию. Мы сами создали условия для появления бронепсов. Похоже, здесь матушка-природа решает какую-то биологическую задачу. Но какую?

Петр Иванович бросил в пепельницу сгоревшую сигарету. Хотел прикурить другую, но передумал и пошел в прихожую. Включил свет, набрал номер и поднял телефонную трубку. Долго слышались длинные гудки. Наконец, сонный человеческий голос недовольно буркнул:

– Караульная!

– Извините, вас беспокоит дежурный охотобщества. Как на свалке, спокойно?

– Черт бы вас подрал! Звонят в три часа ночи – ни себе, ни людям покоя не дают, – возмутился мужской голос.

– Так что? Спокойно или нет?

– Да, да, спокойно! – В трубке послышались короткие гудки.

‹Вот лодыри, дрыхнут!› – подумал сердито Петр Иванович. Положил трубку. Вернулся на кухню и снова подошел к окну. Да, его мучили впечатления от осмотра свалки. Точнее – само поведение собак. Неужели людям не ясно, что их пищевые ресурсы на исходе? А голод – не тетка, может толкнуть на самые отчаянные поступки. Что псы могут предпринять? Пойти на прорыв? Но как и где?

Он снова закурил и начал успокаиваться. Собственно, чего беспокоиться? Там есть и кому думать, и кому охранять. Не все же сейчас дрыхнут!

Петр Иванович погасил сигарету и пошел в спальню.

– …Какие к черту глаза? – буркнул сонный сержантский голос. – Что вы сговорились, что ли, среди ночи звонить?

– Собачьи.

– Ну, и что эти глаза делают?

– На меня смотрят, – неуверенно ответил Сергей, поглядывая в сторону свалки. Ему показалось, огоньков стало больше.

– Тоже мне, красавица, засмущалась! – рассердился начальник караула. – Смотрят на него, видите ли! Придет разводящий и разберется, что там за глаза! – Сержант бросил трубку.

Сергей хмыкнул, поправил ремень автомата, висевшего за спиной и посмотрел на городское зарево. Вздохнул: нет, не светит ему увольнительная! Спиной он буквально чувствовал сотни собачьих взглядов. И боялся обернуться. Смутное ощущение опасности нарастало, заполняло сердце. Мысленно выругался: чего распаниковался? Пулемет, автомат, гранаты есть – попробуй, возьми его!

Странный шорох заставил Сергея обернуться. Он направил прожектор и ахнул: все пространство вокруг было покрыто собаками. Они перебегали, группировались, уплотнялись. И все молча, без обычного поскуливания и повизгивания. Шла открытая подготовка к штурму. Но чего? Его вышки? Так пока они будут грызть металлические опоры, все здесь полягут. Землю рыть поздно, она уже застыла от первых морозов.

Сергей наблюдал и не мог решить: что делать? Звонить сержанту – опять облает. Стрелять – тоже вроде нет оснований. До ближайшей собаки полсотни метров. За такую стрельбу и под трибунал можно попасть. Оставалось ждать. Но там, в темноте ночи, события явно набирали ход. Странный тихий гул донесся до солдата. Нет, надо звонить, решил он и только шагнул к телефону, как гул смолк, послышались мощный шорох и треск.

И без прожектора было видно, как в сторону вышки начала движение какая-то темная масса. Сергей навел желтый луч: плотный, слитый ком собачьих тел бежал к стене, с каждой секундой набирая скорость. Собаки шли на таран!

Солдат бросился к пулемету, передернул затвор, подправил луч прожектора, чтобы удобней было целиться, повернул ствол. На все ушло несколько секунд, но их вполне хватило, чтобы собачий клин набрал скорость и ударил в бетонную плиту забора. Сотня слитых в едином порыве собачьих тел общим весом в несколько тонн оказалась хорошим тараном. Бетонную плиту потряс мощный удар. Она треснула и опрокинулась.

Треск падающего бетона совпал с треском пулеметной очереди. Фонтанчики пуль побежали к собачьей массе, рассекли ее. Но головная часть вырвалась наружу. На снег валились раздавленные и сплющенные силой удара о бетон тела. Визжали, катались по снегу раненные и покалеченные собаки, но те, кто уцелел, бросились вперед, в поле, в ту сторону, где робко и беззащитно горели огоньки ближайшей деревни.

Только сейчас Сергей понял, какую ошибку совершил, не решившись стрелять по собачьей стае. Он перенес пулеметный огонь вперед, пытаясь задержать прорвавшуюся стаю до подхода помощи.

Пулеметные очереди взрывали снежный покров вперемежку с черноземом. Несколько псов кувыркнулись на бегу, закрутились на месте. Но ночь сильно мешала точной стрельбе, и солдат понял: прорвались.

Он перенес огонь на пролом, чтобы остановить остальных.

А деревня спала. Бодрствовал только сторож на ферме, где коровы не спеша пережевывали остатки вечерней трапезы. Кое-кто из животных делал это лежа, философски посматривая на соседок.