Раздался стук и я, подняв голову, с очередным вдохом, уловила запах Вавилона. Лишь после этого услышала его вопрос:

— Ты там, Нуб?

— Да.

— Почему у тебя такой голос, словно ты ревешь?

— Тебе кажется, — буркнула, после чего опустила голову и лбом прикоснулась к коленкам. — Почему ты пришел?

— Потому, что хочу. Открой мне дверь.

— Нет. Я голая.

— Тем более, открой.

Я фыркнула, потирая запястье. Метки на нем уже не было, но стоило Вавилону появиться рядом, как рука вновь начинала ныть.

— Мы с Помпеем истинная пара, — сказала негромко. — Это точно. Был проведен анализ.

— Я знаю. Империя мне сказал, но для меня это ничего не меняет. Нахрен вашу истинность. Ты моя омега и я смогу дать тебе все.

— Я не смогу быть ни с кем, кроме Помпея.

— Я знаю, что ты так же связана и со мной. Метки больше нет, но, блять, тянет к тебе только сильнее. И я так же знаю, что могу дать тебе больше, чем Помпей. Я сделаю все, чтобы ты и не вспоминала о том, что хоть чем-то связана с этим ублюдком.

— Я не отказываюсь от своих прежних слов. Тебе я могу предложить только дружбу, — я еще сильнее потерла запястье. Оно начало ощутимее покалывать и даже гореть. — Наверное, метка хоть и исчезла, но ее остатки до сих пор действую на сознание. Поэтому ты все это и говоришь. Я своего решения не изменю, но давай поговорим об этом через время. Я уверена, что и тебе станет легче.

Некоторое время Вавилон молчал и я даже подумала, что он ушел, но потом, даже сквозь шум льющейся воды услышала:

— Время ничего не изменит.

— Посмотрим, но пока что, давай лучше не будем видеться. Тебе стоит позаботиться о своей стае и о городе. Учитывая ситуацию, они сейчас в опасности и, если ты не будешь трезво мыслить, позже пожалеешь об этом.

Время. У нас с Вавилоном было только оно. Я считала, что к нашей следующей встрече многое изменится. Надеялась, что изменения будут в лучшую сторону, но в груди нечто жгло, подсказывая, что время может все лишь усугубить.

— Я хочу поговорить с Помпеем, — сказала Империи, когда он пришел ко мне следующим утром. Я уже практически полностью вернулась в норму и понимала, что, скорее всего, убедившись, что со мной все в порядке, мужчина перестанет приходить ко мне. Займется другими делами, которых у него, учитывая обстановку в городе, было достаточно много.

Поэтому я пользовалась шансом.

— Для тебя это небезопасно.

— Он настолько сильно зол на меня?

— Помпей не в себе.

— В каком смысле?

Империя подошел к окну и посмотрел на улицу. Как раз через главные ворота заехало несколько машин.

— Знаешь ли ты, что есть альфы, у которых звериные гены преобладают над человеческими?

— Немного слышала об этом. Один знакомый парень говорил, что такие альфы отслеживаются государством, так как являются потенциально опасными, — я вспомнила слова Артикула. Мы с ним вообще многие темы обсуждали. Могли часами разговаривать и даже не замечать того, как пролетает время.

— Помпей из числа таких альф.

— Поэтому он был отмечен?

Все так же не отрывая взгляда от окна, Империя мрачно кивнул.

— Это у них в роду. В крови их семьи, но отец Помпея, после того, как у него забрали омегу, стал первым, кто полностью потерял себя. Переключился из человеческого, в животное и больше не вернулся. Это заставило государство обратить внимание на их семью. И Помпею, как потенциально опасному, с самого рождения в чип поставили метки.

— Вы сейчас ведете к тому, что животная часть Помпея сейчас взяла над ним верх? Это вы имели ввиду говоря, что он «не в себе»?

— Да. Зверь Помпея очень агрессивен и сейчас он свободен.

— Свободен? — я напряглась. Взяла со стола чашку, но не потому, что хотела пить. Внутри было слишком тревожно и от этого хотелось хоть чем-то занять руки.

— Можно сказать, что зверь вырвался из самоконтроля и занимает сознание Помпея.

— Это очень плохо?

— Я не могу ответить на этот вопрос, так как те врачи, которые его осматривали, не могут сказать ничего конкретного. Но в таком состоянии Помпей еще с того момента, когда узнал про вашу с Вавилоном метку. Это слишком долго.