— Обещаешь, что будешь лечиться? — с подозрением прищуривается.

— Только не пускай ко мне родителей…

— Хорошо, что-нибудь придумаю…

Целует в щеку. Уходит.

Отношения с родителями желают быть лучше. Но что я могу с собой поделать? Не нужна мне забота. Я взрослый человек, сама могу о себе позаботиться.

Слышу за дверью жаркие споры. Мама хотела прорваться ко мне, но Линда как-то уговорила ее. Я их очень люблю. Но всего этого, не хочу. Особенно, жалости.

Рубит, жесть просто. Веки тяжелые. Снова проваливаюсь в сон.

Сквозь сон слышу кого-то.

Обсуждают мое состояние. Уходят. Потом делают какие-то процедуры. Нахожусь в какой-то полудреме.

Опять незнакомые голоса. А нет. Один знакомый. До боли. Который бесит. Хотя нет, сейчас, наоборот, успокаивает. И убаюкивает. Погружаюсь глубже в сон.

Просыпаюсь… В этот раз легко. Пытаюсь потянуться. И даже не больно. Я выспалась, наконец-то.

Отлично себя чувствую. Потихоньку пробую встать. Прислушиваюсь к ощущениям. Не тошнит. Голова не кружится. Прохожу несколько кругов по палате. Все отлично.

Пить хочется. И есть. Не это ли признак здоровья?

Так…

В тумбочке нахожу свою одежду. Под кроватью — ботинки. Сейчас переоденусь, пойду найду врача. Хватит. Пора выписываться.

Скидываю больничную сорочку. Стараюсь залезть в джинсы. Плохо выходит. Проблемы с координацией.

— Так! Я не понял! — низким пронизывающим голосом. Николай. Да, блин! — Ты куда собралась?

Стою перед ним в одном белье. Не успела даже джинсы натянуть. А ему хоть бы хны.

Успокаивает только то, что смотрит строго в глаза.

— А тебя ничего не смущает? — прищуриваюсь недовольно.

— Только то, что ты встала с кровати… — ему все нипочем.

— Отвернуться не хочешь? — развожу руки в стороны, демонстрируя себя полуголую.

Изобразив смущение… или что-то еще, его не разберешь, поспешно разворачивается к двери. Натягиваю одежду. Присаживаюсь на кровать, чтобы обуться. Расшнуровываю ботинки. Руки не слушаются. Да, что же это такое? Только что, все было в порядке. Пока не появился этот экземпляр. У меня на него аллергия.

— Тебе нельзя вставать еще, я тебе, как врач говорю… — подходит ближе. Наседает, давит своим авторитетом. Тоже мне, врач… Психолог…

— Сама разберусь как-нибудь…

— Как-нибудь, ты уже разобралась и оказалась здесь… — с сожалением.

— Что ты лезешь? А?

Встаю с намерением уйти. Преграждает мне путь. Протискиваюсь. Не пускает.

— Это не шуточки, у тебя был гипертонический криз. Его купировали. Ты сейчас можешь стоять, только потому, что под лекарствами. Тебе нужно пройти курс лечения у кардиолога и невролога. Ты совсем себя не бережешь…

Все это прозвучало с такой искренней тревогой. За меня? Это сильно подкупает.

Но я ему не верю. И с ним не прокатит в лобовую. Не сдаст позиции. Ни за что.

— Я пройду лечение. Только дома. Договорюсь с врачом…

— Ага, так и поверил. Сразу на работу побежишь. Нет! — твердо и упрямо.

— Обещаю. Буду сидеть дома и выполнять все указания врача… — надо ему подыграть. Чтоб слинял. А потом уже мне линять.

Нереально, чтобы у меня были проблемы со здоровьем. Я здоровая. И все было нормально.

Меня сильно вымотали последние две недели. Не высыпалась, уставала. И нервы мне, знатно попортили. Вот организм и дал сбой…

Как скала стоит. Дергаюсь в другую сторону. Не прокатывает.

Что-то я уже устала… Голова начинает кружиться. Ноги подкашиваются. Теряю равновесие. Лечу точнехонько в его объятия.

Не дал упасть. Держит меня.

Наши лица очень близко. Глаза в глаза…

У него такие выразительные глаза. Коньячного цвета. На солнце они будут с золотистым отливом. Я смотрю в эти глаза и весь остальной мир не существует. Я не здесь. Я далеко. Или даже высоко. У меня нет сил отвести взгляд. Да, я и не хочу.

Это от головокружения? Ощущение, что я пьяная. Но не от коньяка. А от неизвестного мне чувства. И он тоже пьяный, как и я.

Я это слышу, осязаю…

Это баг. Ошибка системы. Потому что это все нереально…

Чувствую его дыхание на своих губах. Сердце врубает космические скорости. Отбивает свой ритм.

Дежавю. Я помню такую же ситуацию. Или похожую. Когда что-то не дает отвести взгляд. Меня не отпускает чувство, что я его знаю.

— Доигралась? — шепчет мне в губы.

— Что? — не понимаю, возвращаясь назад, с небес на землю.