— МАМА!
– Ее дочь вскакивает на ноги, чтобы броситься к телу.

Я встаю перед ней, обхватываю рукой ее шею, отрывая ее ноги от пола. Приблизив свое лицо к ее, я говорю:

— Все еще хочешь, чтобы я сделал все, что должен?
– Я выгибаю бровь.

Она рыдает, ее тело сотрясается. Я ослабляю хватку на ее шее, и она выдыхает:

— Я... ничего не знаю.

Майлз входит в комнату, я даже не сразу понял, что он ушел. Он поднимает телефон девушки.

— Давай посмотрим, сможем ли мы уговорить его прийти к нам.

Я снова сжимаю ее горло и смотрю, как она бьется в моих объятиях, как ее лицо бледнеет, губы синеют. Когда ее глаза начинают закатываться, я отпускаю ее и отступаю назад. Она падает на колени, снова всхлипывая, кашляя, слюна летит у нее изо рта.

Двигаясь, чтобы встать у нее за спиной, я хватаю ее за темные волосы, оттягивая голову назад, когда Майлз встает перед ней и поднимает ее телефон.

— Улыбнись в камеру, - говорит он ей, и это заставляет ее рыдать сильнее.

Он набирает сообщение и отправляет его. Я рывком поднимаю ее на ноги за волосы и тащу к дивану, заставляя опуститься на него. Сажусь напротив на кофейный столик и беру ее за подбородок, заставляя поднять на меня глаза.

— Тебе лучше надеяться, что он так же предан тебе, как и ты ему.

Сотовый в руке Майлза зазвонил, и он посмотрел на меня.

— Заблокированный номер.

— Это не очень хорошее начало, - говорю я, и ее плечи трясутся, пока она раскачивается взад-вперед на диване.

Он нажимает "Ответить" и переводит звонок на громкую связь.

— Что за хрень?
– издаётся требовательный голос ее брата.

— Помоги мне!
– кричит она, вскакивая на ноги, как будто он пришёл, чтобы спасти ее.

Я прыгаю вперед, опрокидывая ее на спину на диван, и сажусь на ее грудь, закрывая ей рот рукой так сильно, как только могу, чтобы она заткнулась. Он видел, в какой ситуации она находится, и понимает, что ее жизнь в наших руках. Мы хотим, чтобы он заговорил.

— Кто это, черт возьми, такой?
– кричит ее брат. — Какого хрена тебе нужно?

— Ты, - просто говорю я.

Он замолкает, и ее приглушенные крики становятся громче, в то время как ее маленькое тело пытается бороться со мной.

— Лорды послали нас забрать тебя, - продолжает Майлз. — Либо ты будешь здесь через час, либо твоя сестра умрет, как и твоя мать.
– Он вешает трубку и выключает телефон, бросая его в вазу с красными розами, стоящую на столике у дивана.

Я встаю с нее и возвращаюсь возвращаюсь на кофейный столик, наблюдаю, как она медленно встает и пытается размять руки, которые все еще связаны за спиной.

— Не волнуйся, - начинает Майлз, заходя за диван. Он отводит затвор, взводя курок, и ее тело вздрагивает от этого звука. — Если он не придет тебе на помощь, мы проявим к тебе милосердие и сделаем это быстро.
– Он хватает ее за волосы, откидывая голову назад, и приставляет конец ствола к ее виску.

Она задыхается, черная тушь стекает по ее лицу.

— Пожалуйста … Я ничего не сделала.
– Я наблюдаю, как двигается ее шея, когда она сглатывает.

Я встаю, и она, должно быть, слышит мое движение, потому что начинает метаться по дивану, пытаясь встать и посмотреть, что я делаю, но Майлз прижимает ее голову к подушке за волосы. Я открываю сумку, которую мы принесли, и достаю то, что мне нужно.

Возвращаясь к ней, я падаю на диван, оседлав ее ноги, заставляя ее кричать во всю глотку, призывая кого-нибудь помочь ей. Но никто не придёт. Мы оба это понимаем.

Она умрет сегодня ночью за своего дерьмового брата. Он готов убивать других, чтобы пройти посвящение в Лорды, но охотно позволит своей семье умереть за его ошибки. Он гребаный трус.

— Пожалуйста...
– всхлипывает она, ее маленькое тело пытается сбросить меня, но это бесполезно.

Я засовываю тряпку ей в рот, заставляя замолчать, а затем достаю клейкую ленту, разрывая ее зубами, и грубо леплю на ее губы. Ее полные слез глаза встречаются с моими, и жизнь покидает их, зная, что все кончено. Нет ничего хуже, чем не иметь возможности отстаивать свою правоту. Особенно когда ты невиновен. У нее будет меньше часа, чтобы смириться со своей смертью.

Встав, я ловлю себя на том, что подхожу к камину, чтобы рассмотреть фотографии, на которых изображены она и ее мать в рамках разного размера. Ни на одной из них нет отцовской фигуры. Или ее брата.

Я не удивлен. Есть причина, по которой он не собирается возвращаться, чтобы попытаться спасти кого-либо в этом доме. Но я все еще нахожусь на посвящении и должен делать то, что от меня требуется. Я не буду мягким, чтобы спасти чью-то задницу. Не тогда, когда на кону моя жизнь.

— Блядь!
– Я слышу, как Майлз шипит у меня за спиной.