Я же в прежней жизни в серии «Константинополь-Тихоокеанский» славословил генерал-адмирала Константина Николаевича, оставившего Аляску за Россией, а потом и вовсе ставшего императором в обход старшего брата и отвоевавшего у бусурман храм Святой Софии, разумеется, вместе с Константинополем-Царьградом и Проливами. Конечно же «своего генерал-адмирала» ни за что бы не тронул, наоборот — продвигал и всячески помогал. Ну а убрать «конкурента», сместившего с высокого поста «моего» главгероя, — святое дело…

Если серьёзно, то после нервной и, как тогда показалось, контрпродуктивной беседы с Макаровым и Толлем, решил плюнуть на неторопливых хроноаборигенов и «взбаламутить болото». После чего на эмоциях рванул на Мойку, где ранее «на всякий случай» обустроил мини-порталы у дворца великого князя. На своё несчастье брат государя и высший военно-морской начальник Российской империи только собирался отбыть в столь любезный сердцу Париж, но не успел — был расстрелян в собственной спальне из «смита-вессона». Четыре пули в живот (два промаха с пяти метров) и нет великого князя!!!

Тут главная трудность состояла в выстраивании «цепочки» мини-порталов от внешней ограды до здания. Но, как оказалось, до хрена просителей приходит во флигель, где с ними «работают» адъютанты великого князя. Тут в нехилой очереди и вдовы морских офицеров хлопочут о пенсиях по утрате кормильца, здесь и жаждущих романтики, карьеры и красивой формы отпрысков «по блату» пытаются протолкнуть в Морской Корпус. Я сориентировался по ходу, прикинулся жаждущим пристроить чадо в военные моряки и сумел, не вызывая подозрений отстоять 18 секунд, подошв от паркета не отрывая, разыскивая по карманам «рекомендательное письмо». Ночью же да в закрытом помещении переходники выставлять — пустяШное дело! За 5-7 минут «доскользил» до спальни сатрапа, по счастью почивавшего в одиночестве, не хватало ещё дам прекрасных пугать. А как я стрелял, мог легко и завалить какую прелестницу — две пули из шести, выпущенные в генерал-адмирала, прошли мимо. На пяти шагах мазал, — нервы!

Сижу вот на Енисея берегу, релаксирую. И рефлексирую заодно. Злодейское убийство младшего брата государя ого как «взбаламутило болото», жандармы свирепствуют, особенно на морских и железнодорожных маршрутах — пытаются перехватить коварных террористов, каковые должны стремиться покинуть пределы Российской империи. Александр Третий уже пообещал виселицу всем причастным, всем кто знал да не донёс! Суров, суров самодержец! Но у меня — алиби! Сразу после смертоубийства перескочил в свой московский «адрес» и на нервах «уговорил» грамм примерно 400 водки, всё что в бутылке оставалось. Хмеля не ощутил и несмотря на позднее время, а здесь в половину одиннадцатого народ уже спит, вышел на «свежий воздух». Окошко в соседнем домишке, у зазнобы Натальюшки светится, лампа там у них, не поверите, — с зелёным абажуром! Неустанно бдящий дворник Степан пропустил «к барышням» всего за рублёвик, но девушки позднего гостя, да ещё и пьяного, решительно погнали. Вышел, присел на разваленную поленницу, спать решительно не хотелось.

— Стёпушка, будь добр, сгоняй кого из своих мальцов за выпивкой и закуской, что-то душа не на месте, маетно…

— Бывает, вашбродь, на всё брать? — Дворник получив две пятёрки и кивок одобрения, мол, бери на всё, шустро двинулся к полуподвалу, где квартировал приказчик из продуктовой лавки. Ого, вот и познакомимся с «ночной торговлей» в Москве одна тыща восемьсот девяноста первого года от Рождества Христова.

Минут через десять вынырнувший вслед за Степаном ночной торгаш Вольдемар умело соорудил на чурбаках вполне достойный «дастархан», прям на белом полотенце. Ну, это оно ночью таковым кажется, при солнечном свете наверняка серое, нет сейчас отбеливателей таких как в веке двадцать первом. Впрочем, к чёрту рефлексии.

— Давайте друзья, накатим. Угощаю. Не побрезгуйте, так сказать, разделите трапезу.

— Премного благодарны, Дмитрий Анатольич, — дворник жестом фокусника выставил к моему стопарю два чуть поменьше, но «попузатее». К паре бутылок водки Вольдемар соорудил весьма достойные закуски — быстро и умело нарезанные бутерброды с сёмгой, ломтики говядины, плошка с соусом, шпроты, огурцы свежие, — случилось чего нехорошего, коль ночью приспичило?

— А? Ну да, случилось. Приятель оказался сволочью, украл полторы тыщи и был таков.

— В полицию бы вам!

— Эх, Вольдемар-Володенька, деньги вздор — люди всё! В человеке разувериться жалко! Ну, за хороших людей!

— И за государя-императора!

— Стоп, не части, за государя сейчас отдельно выпьем, стоя! За государя стоя надо пить!

— Как и за прекрасных дам, — опа, женский голосок знакомый. Ирочка-стервочка, шаль набросила, всё-таки август, уже прохладно, вышла. С гитарой вышла. Логично, окна её комнаты как раз и смотрят на «хоздвор» где помимо поленницы ещё и бельишко сушится. И ведь в курсе, что Натали и Татьяна меня погнали, решила провокацию устроить. Ух, Евины вы дочки!

— А ну, Ириш, дай инстрУмент. Сейчас спою, спою сейчас, не переживай, Стёпа, тихоооонько!

— Дмитрий, вы столько знаете песен о любви! Просим!

— А вот да! Песня про любовь! Про любовь к его императорскому величеству!

Надо же, спьяну и не припомню, есть ли в песне легендарного красно-коричневого барда Александра Харчикова временные нестыковки и словечки из будущего. А, ладно, спишут на опьянение, главное дело про царя-батюшку, про Александра Третьего! Ну, дай Господь памяти и голоса: