Почти все столики были свободны, лишь в углу расселся Вайткус, а седовласое светило поучало аспирантку Галю. Малееву, кажется.

— Арсений Ромуальдович, наш пламенный!

Технический директор величественно кивнул.

— Етта… Иваненко звонил. Сказал, что задержится, и чтоб начинали без него.

— Ой, а скоро уже? — воскликнула аспирантка, забывая о почтении — светило недовольно поморщилось.

— Скоро, Галочка, скоро!

Добрейшая и румянейшая тетя Валя мигом нас обслужила. Налила борщику в «глыбокую» тарелку, плюхнула пюре на мелкую, украсив толченку парой зажаристых биточков.

— Кушайте, Миша, кушайте!

Я подхватил поднос, чувствуя, что рассуждения о режиме отпали, и уговаривать организм перекусить не придется — нутро урчало.

Ах, молодость, молодость… Лишь тот, кто побыл стариком — и вернулся в юные годы, способен оценить все бонусы «малого пробега» организма. Даже угодив в тело Миши Гарина, а ему тогда и шестнадцати не исполнилось, я частенько осаживал себя — как бы ревматизм не потревожить, как бы сердце поберечь…

Далеко не сразу привыкаешь, что сил в тебе не мерено — и на работу хватит, и на любовь, на всё!

Вот, простая еда — лопаешь, и не задумываешься. Не ждешь, когда о себе напомнит печенка или поджелудочная, а получаешь удовольствие — и просишь добавки.

Расправившись с первым, второе блюдо я уже смаковал, вдумчиво уминая биточек. Тут и Галка подсела к нам с Леной, легкомысленно бросив светило, от чего оно изрядно угасло.

— Миш, — приглушенно заговорила Малеева, — а правда, что мы машину времени строим?

Браилова, лишь бы не засмеяться, вытаращила глаза.

— Галочка, — торжественно сказал я, — тебе одной открою секрет: мы строим ускоритель тахионов!

— Но ведь тахионы способны переносить информацию из будущего! — заспорила аспирантка. — И вызывать парадокс причинности.

— Ох, Галя, — вздохнул я. — Боюсь, что в реальности всё куда сложнее, чем в теории. Это тебя Александр Сергеевич напугал парадоксами?

— А что, — покраснела девушка, оборачиваясь к столику, за которым недавно сидело светило, — он не прав?

— Знать бы! — хмыкнул я. — Видишь ли, Галчонок… Разницу между излучением и поглощением тахионов определить… м-м… сложновато. Тахион, движущийся назад во времени, можно вполне определить, как тахион, который движется в будущее. Лично меня совсем другое пугает…

— Что? — выдохнула Малеева, подаваясь.

— А вот смотри. Тахионы замедляются, набирая энергию. И ускоряются, теряя ее. Тогда выходит, что заряженные тахионы, которые движутся быстрее скорости света, будут постоянно терять энергию даже в вакууме — из-за черенковского излучения. Потери заставят их разгоняться — и расходовать заряд еще быстрее. В конце концов это приведет к неуправляемой реакции, высвобождающей чудовищное количество энергии.

— Ничего себе… — пробормотала аспирантка. — Вот это ничего себе…

— Вот такое оно, — преувеличенно тяжко вздохнул я, — мироздание!

Впечатленная Галочка удалилась, обдумывая открывшиеся ей истины, а Лена прыснула в ладошку.

— Извини… — выдавила она.

— Грешно смеяться над девушками, — попенял я ей. — Они — главная ценность в пространственно-временном континууме!

— Это и меня касается? — сощурилась Браилова.

— Ну, а как же.

— Спасибо…

Мне показалось, или Железная Леди, она же Снежная Королева была тронута?

— Это не комплимент, — вывернулся я, — а принцип бытия. Пошли, растопим нашу печурку!

Фокальный комплекс, зеркальным бубликом окольцевавший потолочные сопла, мы протестировали первым — здесь электрическое поле сжимало — или расширяло тахионный пучок.

— Всё штатно, — вывел я. — Наверх!

Разумеется, девушку я любезно пропустил вперед. Халатик у нее не слишком длинный, а трап крутой — вид снизу открывался роскошный.

— На тот случай, если не разглядел цвет трусиков, — спокойно молвила Лена, одолевая ступеньки. — Они у меня белые.

— Что ж я, по-твоему, уже цвета не различу? — обиделся я. — Просто кружавчиками любовался. Забавный такой узорчик…

— И как тебя только жена терпит, — вздохнула Браилова, переступая порог.

— Сам удивляюсь! — рука на автомате, уже заученным движением, оживила пульт ускорителя. — Та-ак… Ладно. Стой здесь, чтобы не бегать, а я вниз.

Девушка понятливо кивнула, оглядывая приборы, табло и дисплеи — красные цифры бросали дрожащий отсвет на ее лицо.

Сбежав по лестнице в лабораторию, я бросился к главному пульту. Запустил программу запуска — и меня тут же одолели сомнения: а проверили ли мы подачу? Подключен ли второй фидер?