А что ему до твоих чувств? Они же твои. Их никто у тебя не забирает, поэтому оставайся с ними, сколько хочешь, а он увлечется чувствами той, у которой длиннее ноги, пышнее волосы...

Когда-то, семнадцать лет назад, глядя на слезы и страдания матери по одному единственному мужчине, фотографии которого она до сих пор хранит у себя в комнате, я решила пользоваться мужчинами так же, как они смеют пользоваться женщинами. Так же, как мой отец воспользовался моей матерью, вышвырнув её однажды из своей жизни, и меня вместе с ней, как пройденный этап.

Просто перешагнул и забыл.

Теперь и я шагаю через мужчин, не помня даже их имен. Единственное, что я оставляю себе, - это один предмет их гардероба: рубашку или футболку. Очень нужная вещь в хозяйстве, которой, можно при необходимости, протереть пыль или помыть полы, а иногда можно надевать и на себя, чтобы провернуть грязную работу, после которой эту вещь будет не жалко выбросить.

Использовать и выбросить...

Глава 3

Утро началось с объятий дочери. Ариша стабильно просыпалась в семь утра, приходила ком не в комнату, волоча за собой большого плюшевого зайца, и ложилась рядом со мной, обняв за шею, досыпать еще полчаса сна. В это время бабушка, она же моя мама, готовила на кухне завтрак, нарочито громко гремя посудой и разговаривая с самой собой. А когда мы появлялись с Ариной на кухне, то она всегда делала крайне удивленное лицо:

– Ой, я вас разбудила? – стандартная фраза, что звучала вместо «доброе утро, девочки».

Вот и сейчас мама продолжала обиженно греметь посудой, пока я готовила Арише какао, которое она любила пить каждое утро.

– Ничего, мы уже не спали, - привычно ответила ей и поставила перед дочерью кружку с какао, устроившись на соседнем с ней стулом.

– Сегодня нужно закупиться продуктами на неделю вперед, - не отрываясь от процесса готовки какой-то каши, произнесла мама.

– Поняла, - ответила ей, поднялась с места и прошла в прихожую, где из своей сумочки достала кошелек, из которого вынула парочку красных купюр.

С тех пор как я начала работать, а вернее учиться и работать, бюджет в нашей семье, состоящей из двух женщин, стал раздельным. Теперь мамины деньги – это её деньги, а мои деньги – это наши деньги. Мамино воспитание и контроль в каждой мелочи. Даже мой личный бюджет не стал исключением. Радует только тот факт, что после рождения Арины, мама перестала контролировать мой бюджет и иногда помогала финансово и в качестве няньки на безвозмездной основе. Теперь я предоставляла деньги только на покупку продуктов и иногда на уплату коммунальных услуг.

– Держи. Надеюсь, хватит, - вернулась в кухню и положила перед ней деньги.

– Хватит, - бросила она быстрый взгляд на купюры и поставила перед нами с Ариной тарелки с кашей серого цвета. – Ты на работу-то собираешься выходить?

– Мама, я не работаю всего неделю, - устало вздохнула я, отодвинув от себя тарелку. Аппетита и так не было, а с такими разговорами он не появится ещё месяц.
– Сегодня у меня собеседование в кафе на должность администратора. Довольна?

– Буду довольна, если тебя возьмут, - не оборачиваясь, ответила мама и тише, словно не мне, но так, чтобы я точно услышала, добавила. – Хотя, я в этом очень сильно сомневаюсь.

– Обожаю твою поддержку, - иронично произнесла я. – Всегда заряжает на позитив и дает сил и уверенности в себе.

– Не ёрничай, - устало остановила меня мама. – Что за кафе-то?

– Болт, - коротко ответила ей.

– А!
– засияли её глаза. – Да оно здесь совсем рядом.

– Да, мамочка. Теперь тебе будет ещё удобнее меня контролировать.

– Тебя никто не контролирует. Живи, как хочешь, - махнула она рукой и вышла из кухни, прихватив с собой кружку чая и недочитанную книгу.

Я жила так, как хотелось мне. Целых два месяца, когда после очередного конфликта с мамой, собрала вещи, сняла квартиру и начала жить отдельно. Всё было хорошо и спокойно ровно до того дня, пока мне не позвонила мамина соседка снизу и в панике не сообщила о том, что мы её заливаем.

Мать на звонки на телефон и в дверь не отвечала, поэтому мне пришлось самой приехать на квартиру, где открыв дверь своим ключом, я обнаружила маму, спящую в ванной с холодной водой, в которой плавал пустой пузырек со снотворным. Она спала и только чудом не утонула, зацепившись волосами за старый смеситель.

Скорая приехала быстро, госпитализировали её, промыли желудок. А через пару дней приехала в больницу я и промыла ей мозги, чтобы о подобных глупостях у неё и мысли не было.

После тяжелого разговора и бессонной ночи, пришла к выводу, что оставлять маму одну совершенно не нужно. Следующий раз для неё может стать последним. Поэтому пусть лучше точит когти об меня, чем о косу Смерти.

Глава 3.1

До кафе – будущего места работы - дошла пешком. Благо идти недолго, всего одна остановка и я на месте.