Но я так устала плясать под ее дудку. Если я прогнусь под нее сейчас, то она всю жизнь будет на мне ездить.

– Тогда я ухожу, – твердо принимаю решение я.

– Что? Ты не можешь уйти, – Кэсс хватает меня за запястье, когда я пытаюсь встать. – У нас контракт.

Я достаю из большой сумки блокнот, и вынимаю из него несколько важных бумажек, в которых четко прописаны наши договоренности с Кэсс. Глядя ей прямо в глаза, медленно разрываю, выбрасывая клочки бумаги прямо на стол. Несколько из них летят в ее кофе и игристое шампанское, утопая в бурлящих пузырьках.

– Ты пожалеешь об этом, дикая сука, – угрожающим тоном выносит приговор женщина.

– Никогда, – просто отвечаю я, и резко развернувшись на каблуках, надеваю солнцезащитные очки и направляюсь к выходу и отеля.

Кажется, я погорячилась с поспешным решением и демонстративным уходом от Кассандры. Всему виной мой бунтарский характер. Я взрываюсь, как только кто-либо начинает диктовать мне условия. Не отдаю себе отчет в своих действиях. Мне всегда хочется поступить назло обидчику, и это моя константа, неотъемлемая черта характера. Тем более, когда у оппонента не осталось «джокеров» в рукаве. Кассандра давно кормит меня завтраками и пустыми обещаниями, и не выполняет свои условия сделки. Она уже несколько раз срывала мое знакомство с Голденштерном. Увы, до такого человека своим ходом добраться не просто. Все равно, что стоять у ворот Букингемского дворца и караулить принца Уильяма без охраны.

Такую «золотую рыбку» не поймать даже в заливе Дубая, но скоро у меня будет шанс на то, чтобы сделать все самостоятельно. Что, неужели после стольких наработанных навыков в шкуре крота, я не проберусь на конференцию сама по себе?

Вернуться в агентство Кэсс никогда не поздно. Уверена, деньги не пахнут, и она всегда примет меня назад с распростертыми объятиями.

Я невольно ловлю себя на той мысли, что с этого дня пора начать считать деньги, когда заглядываю в меню дорого ресторана в районе Пальмы Джумейра.

– Ну и жизнь у тебя, подруга. Так все-таки они выпустили тебя из тюрьмы тем же утром? Ничего не сказали? – с пристрастием допрашивает меня Миша. Ее полное имя звучит, как Микаелла, но я сокращаю его до четырех букв. Отрываюсь от меню и замечаю, как солнце падает на лицо моей близкой подруги и слегка высветляет ее черные, почти карие глаза, превращая радужки в колодца цвета молочного шоколада. Даже сквозь очки я вижу, что в ее глазах бурлит новая жизнь, и она уже вовсю потирает ручки, внимая каждому моему слову.

Когда твоя подруга популярный писатель и повсюду ищет сумасшедшее вдохновение для своих книг – это весело. Любая история, рассказанная из моих уст, может через год ожить на страницах книги.

– Ага. Сама знаешь, как это здесь решается. Как и везде. Есть связи – можно любого за маленький чих депортировать. Нет связей – перейдешь дорогу местному, не так на него посмотришь и окажешься в тюрьме. Очевидно, у Драгона были связи в полиции. Кстати, и мне не мешало бы ими обзавестись на будущее.

– Имя то какое. Я от одного имени готова кончить, – усмехается автор эротических триллеров, а я в этот момент едва ли не давлюсь глотком воды. – Так ты увидишься с ним снова?

– Нет. Зачем? Не мой мужчина. Он сдал меня, подставил под риск. Любит себя, это видно. На голове корона. Сложно с такими, одними проблемы. Мне проще с теми, кто боготворит меня, а такой…для таких, существует лишь один Бог – и это он сам, – усмехаюсь, вспоминая точеный профиль Драгона и аристократические скулы. Черты лица, порой, могут рассказать о человеке куда больше, чем слова, которые он произносит.

– Да ладно тебе. Встреться с ним хоть раз, ради меня, – Миша складывает ладони в молебном жесте, глядя на меня так, словно я для нее последний глоток воды в пустыне. – Я из вашего свидания такой сюжет раскручу, – мечтательно возводит глаза к небу девушка. – Насколько он привлекателен по десятибалльной шкале?

Вопрос провокационный, но, черт возьми, на десять.

Фантазерка она у меня. И ведь миллионы на своей фантазии делает. Я бы не написала ни строчки, даже если бы очень сильно захотела создать роман. Я хороша в цифрах и проектировании одежды. Мои первые работы очень скоро поступят в шоу-рум одного магазина, но я не рассматриваю это как бизнес. Скорее, создание красивых и уникальных платьев – мое хобби и отдушина.

– Ты опять за свое, Лин. Когда начнешь перечислять мне проценты за созданные сюжеты и поставку вдохновения? – смеюсь я, в тот момент, когда нам приносят по бокалу игристого.

– Я бы с радостью, но у меня ипотека на пентхаус. Я не жалуюсь, роялти у меня прекрасные, но в любое время финансовый поток может резко остановиться. Сегодня – я популярный автор, а завтра – обо мне все забыли. Я в творческом кризисе, Эльза. Не могу ничего писать уже три месяца. Ни строчки, – жалуется она, поджимая губы.