Она виновато улыбнулась.

– Но стоит ему выиграть, как у нас в доме наступает рай. Я читаю ему свои стихи, Катрин поёт нам и танцует фламенко. Мы с дочерью совершенно счастливы! Иногда я беру на себя смелость и прячу эти дурацкие шахматы в самый дальний угол, от греха подальше. Иначе беда! Но он их находит, и всё повторяется сначала.

Как-то муж пришёл домой в обнимку с доном Хуаном, это его служебный приятель, и давай искать шахматы. Я знаю, что Хуан играет лучше. Уж как я просила: «Хуан, голубчик, сыграйте вполсилы. Ну, что вам стоит проиграть Гомесу? Вы же крёстный Катрин! Пожалейте свою крестницу, не наводите на неё, голубку, отцовского мракобесия. И что бы вы думали, милый Огюст? Этот лицемер Хуан кивает головой, соглашается, обещает проиграть во что бы то ни стало, а потом берёт и выигрывает. Я ему: «Вы же обещали!» А он: «О, Мари, сам не знаю, как это получилось. Только подумал: надо бы поддать ладью, гляжу, а Гомесу уже и ходить некуда. Прости ради бога!»

В это время дверь каморки распахнулась, и на пороге показался сияющий дон Гомес. В руках у него была шахматная доска, а в глазах восторг и сладостное предвкушение игры.

– Я, пожалуй, пойду, – донна Риарио встала со своего места, – Катрин, проводи меня. Я должна тебе кое-что показать.

Сеньора бросила на меня умоляющий взгляд и в сопровождении дочери покинула залу. Мы остались с доном Гомесом вдвоём.

– Ну-с, милый дружочек, давайте расставим наши преимущества!

Дон Гомес водрузил на стол большую красивую шахматную доску и рядом положил два батистовых мешочка с фигурами.

– Вы расставляете белых храбрецов, а я соответственно чёрных, – сказал он и принялся развязывать свой мешочек, – расставим и потом кинем жребий.

Я взял свободный мешочек и принялся вытряхивать из него шахматные фигуры. Но нет, это были не шахматные фигуры, а сказочные нэцкэ невероятной красоты. Пешки изображали бравых вояк времён италийской войны 1504 года. Фигуры слонов походили именно на слонов, а не на башенки из обиходных шахматных наборов конца ХХ-го столетия. А ладьи! Ладьи представляли из себя дивные пиратские вельботы, ведомые одноглазыми Флинтами и его дружками-головорезами.

Мои руки буквально задрожали от волнения, когда я взял в руки первую выпавшую из мешочка фигуру. Этой фигурой оказался ферзь. Представьте себе Александра Македонского в военных регалиях средневекового императора. Фигуры были вырезаны из дерева особой, неизвестной мне породы, отдельные места фигур инкрустированы смальтой мельчайшего подбора или расписаны цветной эмалью.

Конец ознакомительного фрагмента.