Теперь настал черёд второй дырки. Даная пересела ближе. Я поймал её глазами и не отпускал ни на секунду. Уловил запах её мыла. Цветочного. Она ведь только из душа вышла, когда мы заявились. А теперь от чистоты не осталось следа. Влажное от пота тело в маленьких красных капельках моей крови. Кончики волос тоже намокли. И только этот запах остался доказательством чистоты.

Как же больно! Она снова вонзила в меня свои «стилеты». Нахмурила брови и пристально смотрела в одну точку. Ковырялась ещё дольше. Раз за разом задевала кость. Мне бы выругаться, как бы легче сразу стало. Но нет. Ведьма на то и ведьма, чтобы издеваться над людьми.

– Во какая! – опять она сунула мне пулю почти в самый нос. – Повезло, что кость не задела.

«Хорошо везение», – подумал я в ответ.

– Ладненько. Теперь чуток поколдуем и свободен.

Она отпила из одной банки больше половины. Встала, пробубнила какой-то несвязный бред, пару раз прыгнула на месте и хлопнула в ладоши. Потом насыпала горсть красной смеси на ладонь, взяла в рот и туда же добавила немного мутной жижи из другой банки. Долго и тщательно пережёвывала, болтала между щеками. В конце концов, выплюнула на руку получившуюся кашицу. Смазала ей обе раны, растёрла. Может даже слишком тщательно, чтобы сделать ещё раз больно. А потом открыла мой рот и вытряхнула туда остатки. Я боялся, что опять дрянь какая-нибудь. Но нет, оказалось сладкой, напоминающей разжёванный инжир кашей. Она растаяла на языке, как сахарная вата.

– Ну что, Ветров, – строго сказала Даная. – Пока я тебя реставрировала, Маша таки призналась Максиму, что беременна от Влада!

– Что? Кто? Кому? – не понял я и даже не заметил, что снова могу говорить.

– Да… – махнула рукой Даная. – Долго объяснять. Я тебе сейчас рубашку найду. А потом чай будем пить. Тебе стаканов десять надо, не меньше.

Пока она обыскивала шкафы и сундуки, я смаковал последние нотки инжира. Хотелось ещё. Это как с любой вкусной конфетой. Одной всегда мало.

А боль постепенно уходила. Она ещё на несколько дней останется слабым отголоском, а затем и вовсе пройдёт. Это лучше больниц. Операции там безболезненные, но потом замучаешься уколы делать.

Хорошо, если есть проверенные ведьмы. Всё больше шарлатанок и мошенниц. Потомственные колдуньи разных степеней и ступеней. Раньше был один институт, и никто не сомневался в его выпускниках. Теперь же их десятки, если не сотни. Академии, колледжи, университеты. Чего только нет. А дипломированные специалисты шалфей от шафрана не отличат.

Даная вернулась с голубой кофтой.

– Мужского ничего не нашла. Но есть вот такая. Она, конечно, к твоим глазам не очень подходит. Если тебя это вообще волнует.

Меня не волновало. Подумаешь, женская. Наготу прикрыть можно и пальмовыми листьями. Разве это уязвит аборигена далёких островов? Сказать ему: «Вы сегодня одели женские листья». Абориген не поймёт. Просто смерит спросившего непонимающим взглядом и, не ответив, побежит по своим делам. Главное, чтобы движений не сковывало. А мода – просто добровольное ограничение. Как и любой стереотип.

Я оделся и прошёл на кухню. На маленьком квадратике с трудом размещался стол, плита и холодильник. Свет включать не требовалось, фонарь справлялся лучше. Он наполнял комнату Зешей, доставая до самых тёмных уголков. Таким ощутимым и живым, что казалось, если прислушаться, можно даже расслышать, как он говорит.

Водитель сидел за столом, увлёкшись телефоном. Когда я появился в двери, он оценил мой вид и с трудом подавил смех. Ну и пусть. Даже если бы рассмеялся, я бы не обиделся. Он сегодня заслужил.

– Иван Петрович, как вы? – спросил водитель, приподнимаясь.

Я сел.

– Лишних дырок во мне больше нет. С этим можешь поздравить. Теперь надо чай попить. Стаканов десять.

Водитель поставил чайник на огонь, а когда вода начала закипать, к нам присоединилась Даная. Она извлекла из-под стола табурет и села, перекрыв выход.

– Значит, говоришь, не в притоне тебя ранили? Странно. Я этого не видела.

– Может, не обязательно видеть всё?

– Про всех не обязательно. Но ты не все. Ты был у меня как на ладони. Я видела каждый твой шаг до самой смерти…

– Ты никогда не говорила, что видела мою смерть, – перебил я её. Слишком это важная часть, чтобы говорить о ней вскользь.

– А зачем?

– Как это? Чтобы предупредить, конечно. Может, исправить что-то получится.

– Ветров! Ну какой ты иногда дурак бываешь. Смерть не обманешь. Я столько раз пробовала, и никогда не получалось. Будущее, как оказалось, такое же неминуемое, как и прошлое. Знаешь такую поговорку «Что было, то было»? Ну вот, «Что будет, то будет» так же верно.

Чайник закипел. Даная встала, расставила три чашки. Начала протискиваться между холодильником и водителем, но на секунду замерла. Лукаво глянула на него. Зажатого, вытянувшегося в струну, с волосами, горящими в свете фонаря. «Так-так» прошептала еле слышно, а потом опомнилась и потянулась дальше.