Недалеко от меня на бревнах, не обращая внимания на происходящее вокруг, сидели подружки. Краем глаза я поглядывала в их сторону, голубоглазка с подружкой-оборотнем к еде почти не притронулись, продолжая щебетать наперебой. Ортоса уволокли танцевать, к драгону, как и ко мне, никто подойти не решался. Жаль, было бы занятно посмотреть, как ящер танцует. Любопытно, они вообще танцуют?

Мои ленивые думы ни о чем прервал внезапный толчок силы, пришедший по веревке к моей руке. Я обернулась к голубоглазке и прислушалась к их разговору, который из веселой болтовни превратился в тихие перешептывания. Видимо, так они пытались не привлекать постороннее внимание, но получилось как раз наоборот.

– Я слышала, что произошло. Князь Кроуги пропал? – спросила шепотом девчонка-оборотень.

Еще толчок. Она не хочет об этом говорить, ей больно, уловила я изменившееся настроение голубоглазки.

– Да, – еле слышно ответила девушка.

– Ты в порядке? – еще тише спросила подруга.

– Насколько это возможно.

Голубоглазка произнесла это с такой горечью, что, не удержавшись, я посмотрела на нее через турею. Серая часть ауры зашевелилась, поглощая белую сестру, которой, к слову, стало больше. Встреча с подругой явно повлияла на голубоглазку положительно. Но недолго белой половине ликовать: серая аура вновь принялась ее поглощать.

Из этого короткого разговора я поняла, что юная княжна потеряла князя, кто он ей: муж, брат, отец? Невольно поморщилась, подслушивать не хотелось. Отвернувшись, поймала на себе изучающий взгляд Сетсея. Он сидел почти напротив. На его прямой взгляд я ответила кривой усмешкой, продемонстрировав клыки. Драгон гортанно зашипел, похоже было на откашливание, но турея подсказала, это не угроза: он посмеивается или улыбается, определить точнее сложно. Это озадачило. Я дернула за веревку, привлекая внимание голубоглазки и надеясь этим отвлечь ее от тяжелых мыслей. Не знаю, что случится, если вся ее аура посереет окончательно, но пока мы связаны, выяснять этого не хотелось.

– Спать пора, – буркнула я.

Немного нахмурившись, она произнесла:

– Неучтиво вот так сразу уходить.

Я скривилась, показывая, что думаю об этом ее «неучтиво».

– Орк права, с-савтра рано вс-ставать и в гору идти, надо отдохнуть, – поддержал меня ящер.

Сетсей вытащил из танцующей толпы запыхавшегося Ортоса и велел ему проводить нас, пока он переговорит о завтрашнем походе с вожаком.

Без умолку болтая с подружкой голубоглазки, Ортос повел нас к избушке где-то на окраине деревни, которую нам определили для ночлега. Они спорили о всякой ерунде: где оборотням живется лучше и в какой части леса приятнее охотиться. Всю эту чушь я слушала вполуха, развлекаясь с ребятней, следовавшей за нами по пятам. Было похоже, что детишки играли в преследование и охоту. Я улыбалась им и подыгрывала: неожиданно резко оглядывалась и скалилась, заставляя ребятню быстро прятаться по углам. Голубоглазка, заметив игру, присоединилась к нам. Теперь мы обе по очереди разворачивались и пугали смеющуюся детвору. Доведя нас до цели, Ортос сообщил, что ночевать останется дома, иначе его мать не успокоится, а по пути проводит подружку Амидеры до ее родственников. Не прощаясь, я поплелась в дом. Изрядно уставшая от полета и отъевшаяся до отвала, умывшись ледяной водой из ржавого рукомойника, завалилась спать на массивную кровать, стянув с себя сапоги и теплую одежду. Последнее, что помню: голубоглазку, которая легла на соседнюю дубовую кровать.

Показалось, я только закрыла глаза, как меня принялись будить. Я отмахнулась, но тот, кто тряс меня изо всех сил, не сдавался. Разлепив сонные глаза, проснулась моментально, это был Ортос. Он так же тряс голубоглазку, которая, как и я, не желала просыпаться.

– Да очнитесь вы!

– Что стряслось? – хрипло спросила я и инстинктивно потянулась к Бурате.

– На деревню дворфов напали! Твари из порталов.

Последние слова прозвучали как заклинание, заставившее нас тут же вскочить и начать поспешно одеваться. Нас не смутил даже волчонок, который и сам быстро сообразил отвернуться.

– Живее! – рявкнул из соседней комнаты Сетсей, хотя мы и так одевались как воины-новобранцы.

– Что за деревня дворфов, рассказывай? – потребовала я у Ортоса, натягивая на бегу сапоги.

– В этой части леса поселений дворфов предостаточно, та, на которую напали, совсем недалеко от нас.

Ортос махнул куда-то рукой, указывая направление.

Пристегивая ножны с оружием к поясу и немного запыхавшись от быстрых сборов, голубоглазка спросила:

– Как вы об этом узнали?

– Один из них открыл портал к нам и попросил о помощи. Там деревенька совсем махонькая.

– Сколько порталов? – перебила я.

Ортос пожал плечами, показывая, что не знает.

Из комнаты я вышла первой, на пороге нас встретил Сетсей, на ходу облачаясь в свою броню. В ту самую, которая привлекла мое внимание еще при нашей первой встрече на болоте. Заметив мою руку на Бурате, драгон протянул мне полутораручный меч. Я взвесила его в руке и улыбнулась: скучала по этой приятной тяжести. Бурату я поспешно убрала за пояс. Мой клинок мал, что-то среднее между коротким мечом и кинжалом, не то, что этот увесистый друг, который легче удерживать двумя руками, но при необходимости можно использовать и одноручный хват.

– Ос-станьс-ся сдес-сь, – с надеждой попросил голубоглазку драгон.

– Нет, – коротко бросила она и уверенно пошла к двери.

Выйдя следом за ней во двор, на мгновение я замерла. С неба сыпал мелкий мокрый снег. Мороза еще не было, и белое покрывало тут же превращалось в хлюпающую слякоть. Я давно не видела снега. До пустоши Хангар Дух белого холода доходит, истратив по дороге все свои снежные запасы. Нам достаются лишь серое небо и промозглые, одинокие ветра.

Около покосившейся калитки ждала Рада, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.