— Я должен только Богу. — Отец Бернар почувствовал мое желание отодвинуться и сделал шаг назад. — И ты тоже. Бог привел к тебе Ивара.

— В таком случае почему бы не сказать, что Бог привел к Ивару меня?

— Вот об этом я и спрашиваю, — удовлетворенно произнес отец Бернар. — Какой бог привел тебя к риксу Ивару?

— Разве Бог не один? — парировал я.

— Бог един [22] , — уточнил отец Бернар. — Но принял ли ты Его, я не знаю.

Я пожал плечами:

— Когда я предложил меня крестить, ты отказался.

— Тогда мне показалось, что ты… — тут он замялся.

— …Уже крещен? — подсказал я.

Отец Бернар удивленно посмотрел на меня:

— Как ты узнал?

— Догадался.

— И что же?

— Не знаю, — я вновь пожал плечами. — Если и так, то я этого не помню. Бури говорит: у меня особый дар оттуда, — я показал на небо.

— Бури мудр.

Неожиданно.

Я бросил взгляд на пристань. Погрузка заканчивалась. Пора убираться отсюда.

— Не юли! — потребовал я. — Говори прямо.

— Ивар — это не твое, — отец Бернар сжал в кулаке висевший на груди крест. — Уходи от него, как только сможешь.

— Даже если он предложит мне стать его здешним вассалом? — осведомился я. — Если я стану графом, сделаю тебя аббатом. Хочешь?

Отец Бернар засмеялся:

— Если бы я хотел стать аббатом, я бы им уже был. Я тот, кто я есть. А вот кто ты, нобиль?

Я тоже засмеялся. «Я и сам толком не знаю». Вот это был бы честный ответ. Так же как и то, что английским эрлом я становиться не собирался.

— Сейчас меня зовут ярл Ульф Хвити, — сказал я на языке викингов. — А что будет дальше… Поглядим, куда меня заведет мой Бог.

— Ducunt volentem fata, nolentem trahunt [23] , — пробормотал отец Бернар.

Угу. Попала собака в колесо, пищи, да беги.

Только я пищать не буду. Пусть враги мои пищат.

— Гримар! — крикнул я. — Этого храбреца, — я указал на настоятеля, — мы берем с собой. Остальных ворон раздеть и привязать к деревьям.

— О! — обрадовался Короткая Шея. — Ярл согласен немного повеселиться!

— Не я. И не ты. Они, — я показал на толпу перепуганных монастырских рабов.

— Ты жесток! — ухмыльнулся Гримар. — Я бы, пожалуй, задержался немного. Поглядел, как тощие мышки кушают жирных крыс.

— Обойдешься! — отрезал я. — Мы сделали дело, и мы уходим.

— Они не посмеют, — сказал отец Бернар. — Отвяжут монахов, как только мы отчалим. Это не мужчины, это сервы.

Он оказался прав. Касательно сервов. Но насчет судьбы монахов он все-таки ошибся. Не учел, что у сервов есть жены. И что женщины куда мстительнее мужчин.

Дамы даже нашего отбытия дожидаться не стали. Я их понимал. Нелегка участь простого английского землепашца. Но жизнь женщин в «милосердном» христианском Средневековье — ужас ужасный. Потому и не выйдет из меня английского графа. Не впишусь я в это «высокоморальное» общество.

— Твоя доля, конунг! — Я кивнул, и хирдманы грохнули наземь сундучок.

Я торжественно откинул крышку. Посуда. Не самая дорогая из той, что мы взяли, но достойная. Серебряная и вся — внушительных объемов. Так экономнее. Один большой кубок весит вдвое меньше, чем три — аналогичного объема.

Кивок Ивара, и сундучок уволокли.

— Лундевик. Вы дошли до него? — спросил Бьёрн.

— Я не Тор, чтобы в одиночку разгонять войска йотунов, — усмехнулся я. — Даже с сотней-другой хирдманов за спиной. И вообще: если я, ярл, буду делать работу конунгов, зачем тогда нужны конунги?

— Он не Тор, он точно из детей Локи, — сказал Хвитсерк Рагнарсон.

— Я тоже так думал, — сказал Ивар. — Но сам видишь: он чернявый, а не рыжий.

— Черный, которого зовут Белым. Это очень похоже на Локи. Да и что стоит поменять цвет волос тому, кто может превратиться в кобылу!

— Эй! — возмутился я. — Я не умею превращаться в кобылу! Я даже в жеребца превращаться не умею… Хотя иногда был бы не прочь.

Братья заухмылялись. Да, теперь у меня есть право шутить с сыновьями Рагнара. Правда, осторожно. И когда с нами нет Сигурда. Змееглазый любит только собственные шутки, да защитят меня скандинавские боги от его юмора.

Но сейчас Сигурд приводит к покорности какое-то графство на юго-востоке Восточной Англии, а его братья пьют английский эль в тронном зале королевского дворца, а где в это время находится сам король Восточной Англии Эдмунд, я понятия не имею. Но он точно жив. Мы же — «друзья».