И я едва не полез в нее, но вдруг сообразил. Собака. Ей же надо было наружу, а она даже не пыталась прошмыгнуть на улицу. Я оглянулся. Псина на свободу не спешила. Поскуливала, поджав хвост, и глядела на меня… С надеждой?

Меня будто окатило предчувствием нехорошего. Нет, я в эту щель не полезу. В одной шелковой рубахе — точно.

Вернулся к сену. Накинул поддевку, а на нее кольчугу. Немного успокоился, и тут организм решительно напомнил об утренних потребностях. Надо удовлетворить. Перед дракой, которая вполне возможна, это обязательно.

Мы, викинги, люди простые. Вот этот угол вполне подойдет.

Пес тоже решил отметиться. Я потрепал его по голове.

— Пойдем, хвостатый, — сказал я ему. — Покажем, кто здесь самый страшный зверь.

Но на полпути к двери задержался, чтобы захватить прислоненные к стене вилы.

Их я и упер в дверь… Которая открылась неожиданно легко. И внутрь влетели сразу два арбалетных болта. Открой я дверь плечом, а не вилами, достались бы мне. А так только собачку напугали.

Вилы — не лучший предмет для метания, но у меня получилось неплохо. Во всяком случае, кожаный жилет одного из стрелков продырявило. Второго, судорожно пытавшегося зарядить самострел, я вскрыл Вдоводелом. Третьего… Опаньки! Да это же наш малыш Эзельстан. С копьем, на которое опирается как на костыль. Надо полагать, ножка еще болит.

— Что, за добавкой пришел? — спросил я.

Нет, я не собирался его убивать. Не хотел ссориться с Озриком и прочей его родней.

Но тут увидел, что именно подпирало дверь снаружи: труп моего слуги Бента.

И у меня упала планка.

Виллу я покинул, не попрощавшись. Все сколько-нибудь важные персоны отсыпались после вчерашней попойки, а челядь не посмела мне перечить. Оседлали Оленя, взнуздали мула, на которого я погрузил тело Бента, открыли ворота.

Обратный путь занял раза в полтора меньше времени.

В Йорвике я сразу направился к королевской резиденции. Нашел Теобальда и подробнейшим образом изложил все, что происходило со мной на вилле.

А спустя час повторил то же королю.

— Девка эта, Анис, она хоть стоящая? — спросил Элла, усмехнувшись.

Я поморщился, но все же отметил:

— Личико симпатичное.

— Теобальд, дай ему десяток Малоуна, и пусть отправляется на побережье, — сказал король. — Грамоту с полномочиями я ему подпишу. — И уже мне: — Полезный ты человек, Николас. Очень вовремя разворошил осиное гнездо. Теперь зажужжат.

— А если жужжанием не обойдется? — на всякий случай уточнил я.

— Они пытались ужалить моего человека! — сурово произнес король. — Я им жальца вместе с жопками оторву!

Его позиция меня обрадовала. Частично. Потому что я полагал, что жопки отрывать надо до того, как меня ужалят. Ну да об этом я и сам как-нибудь позабочусь. Хорошо, что со стороны закона претензий не будет. Ибо закон здесь — его королевское величество.

Тем не менее я не поленился: посетил собор и исповедался. Лично высокопреосвященству. Где честно, правда не называя имен, поведал о том, как убили моего слугу и пытались прикончить меня. Но я не дался. И сам всех убил. В порядке самозащиты.

Архиепископ отнесся с пониманием. Сказал, что убивать христиан — негоже. И арбалет есть богопротивное оружие, нарушающее законы гармонии, ведь с его помощью простолюдин может запросто убить благородного человека. Так что моя вина не так уж велика. Назначил мне епитимью — ежедневное получасовое чтение базовых молитв, и отпустил перечисленные грехи, отметив, что если я порешу столько же язычников, сколько сегодня укокошил христиан, то мой небесный баланс восстановится.

Интересно, что бы он сказал, если бы я назвал имя Эзельстана?

Напоследок я оставил не самое важное, но, наверное, самое неприятное. Разговор с Малоуном.

Тело убитого паренька я передал ему, как только вернулся, но поговорить не успел. Сказал только, что убил его Эзельстан.

Теперь предстояло сообщить детали.

— Кем он тебе приходится? — сразу уточнил я.

— Сын двоюродной сестры. Жаль парня.

— Жаль, — согласился я. — Зарезали его подло. В спину.

— Я видел, — уронил Малоун. — Сиксом [13] под лопатку. Умелый убийца.

— Их было трое, — сказал я. — Эзельстан и его дружки с самострелами.

И кратко описал происшедшее.

— Ты очень хороший воин, — равнодушно констатировал десятник. — Другого убили бы.

— Родня у него была кроме тебя?

— Как не быть, — Малоун вздохнул. — Сестра с мужем. И еще двое мальцов. Я им мула отдал, ты не против?

— Это тоже отдай, — я протянул ему кошель с двадцатью серебрушками. Четверть содержания, выданного мне Теобальдом в дорогу.

Малоун непонимающе поглядел на кошель.