Одним словом, «виват, живодеры» — представители интеллектуально-творческого потенциала России» и их покровители!

54. ДОБРЫЕ СОВЕТЫ И ДУРНЫЕ ПРИМЕРЫ

Многие люди, особенно пожилые — страсть как любят давать советы. Еще герцог Рошефукольд (он же Ларошфуко) подметил, что старики так любят подавать добрые советы, потому что уже не способны подавать дурные примеры. Ехидство — ехидством, но что-то в этом есть. Кстати, любимым словом широко раздававшего добрые советы «позднего» Льва Николаевича Толстого было — «нехорошо».

— Куришь? — спрашивал деревенского юношу граф в одном рассказе.

— Курю — отвечал тот.

— Нехорошо. А. водкой тоже небось одурманиваешь себя?

— Бывает, ваше сиятельство.

— Нехорошо, — назидал граф. — Может быть, ты еще и девок деревенских соблазняешь?

— А то, ваше сиятельство, — я же молод!

— Нехорошо — бубнил свое граф.

Действительно, курить, дурманить себя водкой и «шастать» по девкам нехорошо, кто бы спорил, но истории известно, что писатель в молодости ангелом не был. Курить бросил в 60 лет. Как до женитьбы, так и после у графа случались многочисленные связи блудного свойства: часто он увлекался либо очередной горничной, либо кухаркой, или посылал в деревню за солдаткой. А вот водки Лев Николаевич, на самом деле, не уважал и правильно делал. Конечно, право на добрые советы он имел, но «гири прошлого», наверняка, отягощали сознание писателя.

Графа мы припомнили не случайно, а по ассоциации с забавной историей дурного свойства, приключившейся с весьма талантливым кандидатом наук, доцентом факультета географии, участником прошедшей войны N, проявившем себя в существе одного из ведущих экологов Ленинграда. Заметим: эта история относится к тем далеким годам, когда экология, как отрасль научного знания, еще только пробивала себе в СССР дорогу, когда экологом мнил себя еще не каждый, как это имеет место сегодня. N не только выступал с блистательными лекциями по линии общества «Знания» на предприятиях и в научно-исследовательских учреждениях города, привлекая внимание к острейшим вопросам охраны окружающей среды, которых и тогда хватало вдоволь, — он «нещадно» чихвостил студентов, особенно во время полевых практик, за случаи не только «варварского» отношения к природе, но и за сорванный на лугу «лютик».

Но, однажды случился ужасный конфуз. В партком учебного заведения поступила сильно компрометирующая нашего эколога «телега» из отдела милиции одного из районов соседней области. Согласно ей, N, оказывается, был «злостным браконьером», практиковавшим варварские методы ловли рыбы, и что в отношении него возбуждалось уголовное дело. «Замять» эту пренеприятнейшую историю удалось только благодаря усилиям ректора Боборыкина, но «осадок», понимаете, у всех остался. Как говорил Лев Николаевич: «нехорошо».

Впрочем, дурные примеры множить мы не станем, хотя «гири» прошлых ошибок и заблуждений, уверен, давят на многих «зубров» географической науки. Есть и другая ипостась этого вопроса, когда лишь «оперившиеся» авторы, «громят» все и вся, забывая о том, что проповедь любых принципов, не подкрепленная личными заслугами, есть не что иное, как профанация. Опять-таки, нехорошо.

Давайте, лучше о добрых примерах и советах. За многие годы их накопилось неисчислимое множество. Вспомним хотя бы некоторые из них.

В свое время большое впечатление на автора произвел академик Колесник Станислав Викентьевич (автор еще студентом «бегал» из института Герцена в университет на Неве послушать великих), демонстративно разрывавший после лекции свои «.шпаргалки». Этим самым он как бы исходил из того, что каждая лекция — это эксклюзив, что к ней следует готовиться специально, а не пользоваться выцветшими, пожелтевшими от времени бумагами, как, увы, поступали некоторые. Интересно, что подобным «приемом» пользовался и другой наш учитель — академик-педагог Адринский Анатолий Викторович, который никогда на нашей памяти не пользовался конспектами лекций, но всегда имел в своем распоряжении маленькие листики из отрывного блокнота, которые потом и утилизировал.

(Конечно, имеются в виду давно минувшие дни. Сегодня лекция — это уже несколько иная форма интерактивного общения со студенческой аудиторией. Когда пару десятилетий тому назад автору привели на лекцию нескольких студентов из Бельгии, по окончании пришлось испытать несколько неприятных мгновений, связанных с характером возникшего у гостей вопроса: «А зачем вы, профессор, так стараетесь, «распинаетесь» — не разумнее ли было заранее распечатать текст вашей лекции, раздать вашим студентам и не мучиться». А ведь вопрос был не дурен!).