Обмывшись как можно тщательнее, я, не уменьшаясь, сел медитировать, поглощая проглоченное сердце. Сила бурлила, мощная, дикая, пыталась одним своим напором разорвать все меридианы и духовный сосуд, но я направил все силы на её контроль, загоняя к туманному ядру и вжимая в него, чтоб ассимилировать. Капельки моей Ки в тумане впитывали в себя силу саламандры, поглощая его, капли становились всё больше, увеличивая мою мощь.

А когда вся Ки ящера была поглощена, то большие, набрякшие капли Ки в ядре вдруг стали сливаться вдруг с другом, становясь всё больше и больше, пока туман не пропал, превратившись в изрядно уменьшившуюся сферу из жидкой Ки! Она была крохотной, эта сферка, с тремя идолами в центре, но такая концентрированная Ки была намного сильнее, чем туманная. По телу прошла приятны волна изменения, все травмы, что у меня оставались, мгновенно исцелились, а мышцы налились новой, куда большей, чем раньше, мощью.

— Так вот что идёт у меня после туманного ядра! Жидкое ядро! — я радостно улыбнулся, чувствуя, что стал в несколько раз сильнее, чем был до этого. — Хм, а после этого что будет? Твёрдое ядро? Или что-то другое? А, потом увижу!

Я подпрыгнул на месте и уменьшился до нормального размера, отменив трансформацию Серебряного Гиганта. Прислушался к себе, не печёт ли где-нибудь в заднице какая-то оставшаяся капелька кислоты. Нет, вроде всё хорошо смыл. Ну и славно.

Пещера стала гораздо светлее, с увеличением силы и зрение в темноте стало лучше. Да уж, ну и намусори же мы — повсюду были выжженные кислотой ямы, горы выбитых из пола камней, когда саламандра билась и каталась по нему, а облако испарившейся от моего Огненного Щита кислоты подтачивало стены и потолок, так что они грозились в любой момент рухнуть. Так, надо поторопиться. Я сделал из своей Ки здоровенный бур и подошел участку стены, где был выход на склон холма.

— Найдись же, Гуррен Лаган! — я с криком вонзил завращавшийся бур в стену.

Выбрался я из холма часа через три, весь грязный, как бухающий сантехник, и злой, как сантехник похмельный. Мне только и хотелось, что добраться до девятки уродов и оторвать им всё, что отрывается. Суки, бросили меня? Да я вас сам через бедро брошу прямо на хуй! О, кстати, а это идея.

Погасив все свои колебания Ки, я по памяти побежал к лагерю засранцев.

Так как вылез я где-то под вечер, то добрался к лагерю уже к раннему, очень раннему утру, даже небо стало лишь едва-едва светать. Хорошо. Если уж нападать, то именно в это время — все или сонные, или культивируют, так что не успеют вовремя среагировать. Некоторое время я прислушивался к потокам Ки в лагере, определяя, кто где находится. Хм, странно, одной девки уже не было, ну в смысле из гениев. Той, которая на меня пялилась, как жаба на муху, когда мы только заходили в зверинец. Ладно, потом выясню.

— Серебряный Гигант! — я снова стал великаном. Не стоит сейчас скрываться, их восемь человек, и все весьма сильны.

Я прыгнул, приземляясь прямо в большой костёр, который лениво горел в середине лагеря. Возле него сидела парочка младших учеников, поддерживая огонь. Моё приземление в огонь, да ещё и с Ударом Гиганта, разметало костёр во все стороны, поджигая палатки и вызвав небольшое землетрясение.

Все разом проснулись и стали с воплями выбегать из своих палаток, держа в руках оружие, растерянные и испуганные. Отлично! Я тут же метнулся к красавчику Суну и Ударом Гиганта вогнал его в землю. Его лицо брызнуло кровью, нос сломался, зубы вылетели, уз носа и ушей лилась кровь. Я выхватил его копьё и откинул в сторону, парень потерял сознание, так что пока он обезврежен.

Я стал метаться между палатками, выбивая дурь из всех гениев и топча младших учеников, которые имели дурость попасться под ноги. Через пятнадцать минут всё было кончено — побитые, окровавленные, без одежды и артефактов, восьмёрка гениев стояла посреди лагеря на коленях, а обычные ученики сгрудились в сторонке, молча как мыши.

— Тебе это так не оставят! — заорал Сун, когда я уменьшился до нормального размера и встал перед ними.

— Да! Вштань на колени и шри шемлю, тофда моя шекта не убёт тебя, кофда мы выйдем! — шморгая сломанным носом, шепелявил Чу Фу. Этому я выбил сразу шесть зубов спереди.

— Заткнитесь, уроды! — я отвесил им по пощёчине, выбив ещё по несколько зубов.

Другие благоразумно молчали, хотя их взгляды явно разделяли мнения двух их приятелей.

— Старший Дикарь! — надула губы и пустила слезу Сяо Сю, сжимаясь и выставляя вперёд сиськи. Это у неё легко получилось, ведь она тоже была голой. — Это была не наша идея! Честное слово! Это всё Нин Цинсюэ! Она не из нашего региона и ко всем нам относилась с высокомерием! А вас особенно возненавидела! И заставила нас оставить вас, старший, в пещере! Простите, она слишком сильна, чтоб мы ей перечили!

— Ты мне правду говоришь? — я нахмурился.

— Конечно! Правда же, братья? — она повернулась к другим гениям, те закивали.

— Понятно.

Вот сука, даже сейчас врёт. Может, это могло быть правдой, Нин Цинсюэ действительно «не наша», судя по нефриту, что я раньше отобрал. Но когда эта Сяо Сю начала брехать, у остальных по лицам пробежала тень удивления. И только через секунду они поняли, куда клонит их подруга. Хм, может, они вообще эту Цинсюэ уже порешили, спиздив её лут, а теперь сваливают на неё всю вину. Мразоты!

— Я верю вам. — на лицах гениев проявилась радость, а я продолжал. — Но вы всё равно виноваты передо мной. Но! Я не хочу вас убивать, я дам вам шанс искупить свою вину передо мной!

— И как это сделать, старший Дикарь? — выдавил из себя Чжоу Е.

— Ебитесь. — коротко ответил я.

— Что?! — все вытаращили глаза, даже младшие ученики в сторонке.

— Ебитесь! Покажите мне хорошее представление — и будете жить! Я даже отдам вам все вещи, мне ничего вашего не нужно.

— Но… мы же мужчины… Мы не можем…