– Вы же на четвёртом курсе, Петров, и как Вы дотянули, не могу понять?

– Я тоже, профессор. Наверное - повезло, мне доцент с кафедры говорил, что я кого-хочешь уговорю. Ну что, как насчёт зачёта?

Профессор посмотрел на студента как на сумасшедшего.

– Вы здоровы, Петров? Мы с вами - крысы, какой к чёрту зачёт?

Тот почесал лапой живот.

– Да, неувязочка. Но это же не страшно! Просто быстренько повторите это ваше заклинание, и мы снова станем людьми.

Профессор смутился и как-то неуверенно произнёс:

«Видите ли, дело в том, что…я не могу этого сделать».

– Почему?

– Не помню. Видимо, возраст, память уже не та. Но ты же молодой, должен помнить?
– в его голосе была неуверенная, почти робкая надежда.

У Петрова кожа позеленела под цвет чубчика.

– Простите, профессор! Кажется, та колбаска, что я нашел неподалёку, была не очень свежая. Я сейчас, - и он быстро зарылся в кучу мусора.

Растерянный Дмитрий Иванович не представлял, что теперь делать. Ему было страшно на себя смотреть, особенно почему-то смущал голый хвост.

– Это выглядит так неприлично, - подумал профессор и покраснел. Тут из мусора с обрывком листа вынырнул Петров.

– Простите, профессор! Кажется, я нашел вашу книгу, вы же её в руках держали, когда…перемещали нас сюда. Сначала…хм…хотел ее использовать, а тут смотрю - латынь. Хорошо хоть сдержался, к счастью, там столько интересных журналов валялось, даже зачитался.

Дятлов в ужасе схватился за голову.

– Что за чушь Вы несёте, Петров! Давайте скорее сюда листок!

И когда неунывающий студент протянул ему найденное «сокровище», Дмитрий Иванович, внимательно вглядевшись в него, разочарованно вздохнул.

– Да, листок точно из этой книги, и почерк похож, но страница - не та. Быстро ведите меня туда, где его нашли, - на этот раз его голос решительно звенел. Студенту так и хотелось взять под козырёк: «Да, мой генерал!» Однако вместо этого Петров смутился.

– Конечно, профессор, но там, как бы это сказать - не очень хорошо пахнет…

– Плевать - главное вернуться домой.

Брезгливо зажав носы и героически преодолевая на своём пути множество неприятных препятствий, они в конце концов пробрались к книге и, найдя её, с трудом начали листать. Петров усердно помогал, впрочем, не забывая регулярно напоминать профессору о зачёте. Сосредоточившись на важной задаче, Дмитрий Иванович согласно кивнул.

– Хорошо, хорошо! Что же вы такой настырный, Петров! Если всё получится, будет вам зачёт.

Через полчаса упорных трудов нужная страница была найдена. Посмотрев друг на друга, как два заговорщика, они приступили к задуманному: профессор громко прочитал заклинание, а студент послушно слово в слово его повторил. Через несколько мгновений оба оказались дома.

А там за время их отсутствия ничего не изменилось. Вот только с их «прибытием» комната наполнилась непередаваемыми запахами свалки. Тётушкина книга с оборванной страницей валялась на дорогом персидском ковре. У профессора заслезились глаза, и он снова заткнул нос.

– Петров - вон отсюда! Идите скорее к себе домой и примите душ, я тоже это сделаю, здесь невозможно дышать.

Но хмурый студент и не подумал сдвинуться с места.

– В чем дело? Вы плохо меня расслышали?
– удивился Дмитрий Иванович.

– Простите, профессор, но сначала - зачёт!
– и он неумолимо протянул ему зачётную книжку.

Измученный Дятлов выхватил её из рук студента, быстро расписался, и, показывая на дверь, прокричал, покрываясь пятнами гнева:

– Вон, и держите свой рот на замке! Иначе на экзамен можете не приходить - завалю!

Довольный Петров убежал, подмигивая профессору и изображая на прощание, что закрывает рот на молнию.

Открыв в кабинете все окна, Дмитрий Иванович со вздохом облегчения побежал в ванную. С отвращением сняв с себя грязные вещи, засунул их в мусорный пакет и стал под душ. Он наслаждался ароматами душистого мыла и шампуня, напевая любимые мелодии. Но, вытираясь мягким полотенцем, вдруг почувствовал какое-то неудобство. Что-то было не так.

Подойдя к большому зеркалу, обернулся, замерев в ужасе - чуть пониже спины весело покачивался маленький крысиный хвостик.

В отчаянии профессор попытался его оторвать, но взвыл от боли. Он быстро оделся и бросился в кабинет, трясущимися руками наливая в бокал дорогой коньяк из хрустального графина. А потом залпом выпил его, даже не почувствовав вкуса прекрасного напитка. Дятлов утешал себя мыслями, что никто не узнает о его маленькой «неприятности». А уж он как-нибудь приспособится, в крайнем случае - существуют же пластические хирурги… И тут понял, что не учёл одного: «Что обо всём этом скажет Маша?»