И отказывались накормить Его презренные работники общепита, требовавшие плату наличными и в этой жизни, а не на Том Свете...

И отказывались, бывало, приютить Его высокомерные дамы-администраторши и менеджерши в гостиницах и отелях, поскольку не было у Него ни документов, ни каких-то таинственных "баксов"...

И сверкавший ранее непорочной белизной плащ Его стал все больше покрываться какими-то странными, не исчезающими пятнами, и чело Его было теперь почти всегда омрачено горечью и гневом, и стал чувствовать Он, что силы Его на исходе, и даже короткие беседы с Отцом Его, которые раньше придавали Ему надежду, уже не спасали от мрачных дум...

И прошел по Городу слух о том, что явился некий Мессия, который обладает чудесными способностями, и стали люди буквально преследовать Спасителя, умоляя сотворить для них то или иное чудо - например, помочь получить новую квартиру, выиграть в лотерею "Русское лото", излечить их от импотенции или хотя бы подарить "ВАЗ" пятнадцатой модели.

И от таких Спаситель уходил сразу, а если приставали к Нему особенно назойливо (как некий предводитель "общественно-политического движения" с уголовным уклоном, зазывавший Его за большие "бабки" выступить на массовом митинге с пропагандой дурно пахнущих идей), то отбрасывал зануд прочь силой своего молниеподобного взгляда. Таких грешников Он успел уже познать там, где родился и вырос: ведь именно они, поняв, что не сумеют прибрать Его с детства к рукам своим грязным, науськали на дом Его толпу пьяных люмпенов, и те, заявившись под покровом темной ночи, разгромили и подожгли дом Его, и задавили страшной потной массой своей матушку Его и наставника-Предтечу. И лишь вмешательство Отца Его да самоотверженность близких Его позволили Спасителю спастись...

Но бывали и встречи с другими людьми, от которых у Него накапливался горький осадок в душе. Например, сердце Его всегда больно сжималось, когда видел Он в подземных переходах, вагонах метро и на вокзалах несчастных беженцев и погорельцев, потерявших кров и приют в этом жестоком мире, где мало кто верит просящему подаяние...

И кусал Он губы до крови, встречая детей малых в сопровождении нищих, беспутных родителей...

И поднимался праведный гнев в душе Его, когда охамевшие граждане не пропускали без очереди к окошечку сберкассы за жалким пособием молодого парня, контуженного в Афганистане или в Чечне...

И слезы жалости наворачивались на ясные глаза Его, когда хрупкую, как одуванчик, старушку, отправившуюся в трудный поход за продуктами на далекий мелкооптовый рынок в утренние часы пик, толкали и ругали последними словами в автобусе спешащие на работу молодые мордовороты...

И что мог сказать Он, даже если бы мог говорить, несчастной матери, малый ребенок которой умирал от врожденного малокровия и которой люди в белых халатах категорично заявляли, что на лечение требуется кругленькая сумма в долларах? Разве поняла бы она своим измученным болью и страданием сердцем, что в несчастье, постигшем дитя ее, повинна прежде всего она сама, поскольку, будучи беременной, злоупотребляла

спиртным?..

И что мог Он сделать, даже если бы Ему была дана Отцом Его такая власть, для главы многодетного семейства, только что похоронившего жену свою и молившего воскресить ее - не ради него самого даже, а ради детишек, старшему из которых едва исполнилось десять лет? Разве что объяснить безутешному вдовцу, что именно он пьянством и побоями свел супругу в могилу - но понял бы он это сейчас, если не понимал этого раньше?..

И как Он мог бы вернуть рыдающей девушке возлюбленного, ушедшего от нее к другой?

И как Он мог бы вернуть старой, больной и одинокой женщине непутевого сынка, загремевшего в "зону" на всю катушку за ограбление магазина?..

И как вообще Он мог накормить всех голодных, утешить всех плачущих и обиженных, исцелить всех больных и дать кров всем бездомным, если они сами были повинны в бедах своих и если это все равно не спасло бы их от Страшного Суда?!..

И продолжались тем временем в Городе будни. И выходили газеты, и неудержимо росли цены, и грызлись между собой по инерции, будучи обессиленными жарой, политиканы, и умирали и рождались люди, и вяло протекала очередная международная конференция, посвященная выживанию человечества,и, наоборот, с пышным блеском гремел фестиваль эротического кино...

И затевалось в центре Города крупномасштабное строительство не то третьего, не то четвертого по счету "кольца", и успешно состоялись несколько пожаров в высотных домах, и взрыв в небоскребной гостинице, и множество заказных убийств, и еще больше убийств по глупости и по пьянке... И подвергался Город ежегодному нашествию транзитных варваров, использующих сезон отпусков для того, чтобы опустошить городские торговые точки, сфотографироваться на фоне общеизвестных памятников и достопримечательностей, а затем либо унестись далее, на еще более жаркий юг, либо вернуться в провинциальную глушь и рассказывать соседям и родственникам о том, что Город этот - не что иное, как "большая деревня"...

И не то под влиянием одуряющего, суетного однообразия, не то из-за скопившейся в душе, до сих пор не ведавшей ни горечи никотина, ни алкогольного дурмана, неизбывной усталости стал Спаситель все чаще ловить себя на ошибках и на сбоях.

И приключился с ним однажды такой случай, вспоминать о котором Он потом всегда стыдился, когда встретил Он в вагоне метро деву младую, на облике каковой лежала явственная ангельская печать, и видно было невооруженным оком, что чиста душа ее аки белоснежный плащ Его. И возрадовался Он, и уже собирался было с умилением душевным внести девицу в свой Светлый Список, как на следующей станции она вдруг, поднимаясь со скамьи, пошатнулась и с трудом провлачила свою бесподобную плоть к выходу, а напоследок дохнула Ему в лицо таким перегаром, что понял Он: пьяна дева младая, как самый последний забулдыга, и проникнув глубже в душу ее, увидел Он там такое нелицеприятие, что и сам закачался и застонал от отвращения...