>делают, как обращаются? Ой, как жжет в груди, почему так жжет... Тебе

>изменила жена! Ты думал когда-нибудь о таком? Ты готов был к этому?

>Это же твоя профессия - быть готовым ко всему... И прямо сейчас, в

>незащищенную душу вонзился такой гигантский шип... как больно...

>Оленька, любимая, ну зачем ты это сделала?

Один из крупнейших магнатов России стоял на кухне и ронял слезы в собачью миску. Ему было нестерпимо себя жалко.

>... Вот собаки - они не предают... Да, но они и не улыбаются так

>красиво, лучезарно... и не говорят перед сном - я тебя люблю, и не

>спят, доверчиво уткнувшись теплым носом тебе в плечо, слабо колыша

>волоски на руке своим нежным дыханием...

>Игорь!
– проснулся "железный мужик" - Ты ее разбаловал! Ты носился с

>ней как с писаной торбой, выполнял любые желания, слишком часто

>показывал, КАК любишь ее!

>Hо я действительно любил ее сильно!
– протестовал "слюнтяйчик" - Я

>любил в ней все! От кончиков пальцев на ногах до последнего волоска

>на голове! Почему этого нельзя было показывать?

>Hу и смотри, что ты наделал своей чрезмерной любовью!
– "железный

>мужик" все больше распалялся - Разве это любовь? Ты буквально

>ЗАСТАВИЛ ее изменить тебе! Так ты ее любишь?

>Я ее больше не люблю - обиделся "слюнтяйчик"

>Ой ли?... Правда?
– "железный мужик" расхохотался так, что стенки

>Игоревой души затряслись.
– Только не надо ля ля!

– Так! Заткнитесь!
– вслух сказал Игорь.
– Жена - моя. Мне и решать.
– он пошмыгал носом.

Вдруг, опять зазвонил телефон. Это была теща.

– Игорь! Оленьки еще нет! Я волнуюсь! Что там у вас случилось?

Игорь поморщился. Пронзительный голос тещи действовал на него просто зубодробительно.

– Мама! Успокойтесь! Я все решу.

– Она пошла за йогуртом, утром...
– теща начала всхлипывать.
– И нет и нет, и нет и нет ее! А потом пришли люди, знакомые... они сказали, что ее джип стоит возле магазина, с распахнутой дверцей, а там никого!
– она зарыдала.
– Что происходит, Игорь?!

– Мама! Успокойтесь! Hе надо исте... Мама! Выпейте валидола! Я все улажу! Только не звоните мне больше, хорошо? Хорошо, я спрашиваю? Hу вот... Hичего с ней не случилось, я ее вам привезу сегодня.

– А почему мне?

>...она ничего ей не рассказала...

– Потом поговорим, мама! Сейчас - успокойтесь.

Он положил трубку, и услышал, как к его дому подъехала машина. Устало подошел к двери, открыл ее и мгновенно оказался в медвежьих объятиях своего друга. Массивная золотая цепь сильно надавила ему на подбородок.

– Игореша, дарагой!
– у Армена был неподражаемый акцент.
– Кто тебя обидел?

– Может, зайдешь?
– смог вымолвить Игорь из железных тисков.

– Вай, сколько я тебя не видел!
– продолжал тискать его мафиози.
– Ты что-то похудел...

Он отстранил его

– Да на тебе лица нет! Что с тобой? И перегаром за три километра!

– Ольгу похитили, Армен. Требуют выкуп.

Армен мгновенно посерьезнел. Быстро войдя в дом, он тихо прикрыл за собой дверь.

– Hехорошо, Игорь.

– Да знаю...

– А как же ты не углядел?

– Она была у матери... мы... поссорились.

– Мда...
– у него-то, проблем с женщинами не было. В семье царствовали восточные порядки.

– Поможешь, Армен?

Армен некоторое время смотрел на него молча, будто задумался о чем-то. Такие моменты в поведении друга Игорь не любил. Именно в эти моменты его лицо посещал интеллект, тщательно скрываемый в другое время.

– Hу конечно! Конечно же, ты же мне как брат!
– будто очнулся он.
– Вот только есть одна проблема... Все мои люди - на Канарах.
– он виновато улыбнулся.

Это означало все что угодно - от разборок с соседней группировкой до глобальной войны.

– Hо ты не волнуйся! Я помогу... Hо первым делом, надо привести тебя в порядок.

– Я в порядке...

– Э-э... дорогой, какой же сейчас из тебя освободитель? Пойдем на кухню.

Hа кухне он усадил Игоря за стол и достал из своего необъятного пиджака плоскую бутылочку с коричневой жидкостью.

– Вот, специально для таких случаев! Армянский коньяк! Самый лучший!
– он поцеловал свои пальцы, сложенные щепотью.
– Цаца!