Кондратов подождал, пока Полухин напишет объяснение, и спросил:

– Ты вправду не знал, что она к антиквару поедет?

– Не знал, тут я могу чем угодно поклясться.

– Ну ладно, иди работай! Пока!

И когда Полухин уже стоял в дверях, Кондратов не удержался и сказал с раздражением:

– Не обижайся, но в засаду я бы с тобой не пошел.

– А я, кстати, и не напрашиваюсь, - зло огрызнулся Полухин.
– У меня своих дел хватает.

Дверь с грохотом захлопнулась, и Кондратов подумал: "С червоточинкой парень. Надо к нему присмотреться. Завтра же предупрежу капитана Ильина: пусть знает, кто с ним рядом работает. От такого типа всего можно ожидать. Не удивлюсь, если в процессе расследования убийства антиквара наши пути ещё пересекутся".

Дело об убийстве антиквара Кондратов рассматривал как перспективное: "На такие разбои без тщательной разведки не ходят. И подозрение в первую очередь вызывает домработница антиквара Дина. По её словам, она сразу открыла дверь бандитам, подумав, что пришел кто-то из клиентов. Маловероятно, но возможно. Но без проверки её отпускать нельзя. Задержим на трое суток и пошлем запрос на её родную Украину. А пока допрошу её сам: попробую разговорить это юное нежное создание".

Внимательно вслушиваясь в бесхитростный рассказ девушки, Кондратов не мог найти в нем противоречий. Все выглядело обыденно просто: Приехала к тетке с Украины. Месяца три назад родственница умерла, и выбор оказался невелик: идти на панель, либо вернуться на родину. А там даже высококлассные специалисты без работы ходят. Но ей повезло устроиться домработницей к старичку антиквару. А теперь после гибели хозяина не знает, что делать дальше.

"Ишь ты, как складно врет. А наивный дурак следователь Пашин смотрит на неё с сочувственной завороженностью и верит каждому её слову. Попробую сейчас развенчать в его глазах эту смазливую Дину". Кондратов агрессивно прервал рассказ девушки:

– Все это конечно интересно и выжимает слезу. Но объясни, почему молодую женщину, случайно зашедшую в квартиру, замочили, а тебя не тронули?

– Она кричать начала, а я молчала.

– Логично, но зачем им оставлять в живых свидетельницу двойного убийства?

– А вы у них спросите, когда найдете, - взорвалась девушка.

– А может, они спешили, или их вспугнул кто-нибудь?
– вмешался Пашин.

Недовольно поморщившись, Кондратов кивнул:

– Все может быть. Значит, ты Дина, предлагаешь нам найти убийц и спросить у них. Ну что же, мы так и сделаем, а пока тебе придется немного у нас погостить. Дня три, не больше: мы должны во всем разобраться.

Пашин не решился возразить: "Не везет девчонке. Сколько горя пришлось хлебнуть. А теперь ещё эта история с убийством антиквара. И сыщик с Петровки её мучает. Хотя в камере Дине будет безопаснее: там бандиты её не достанут".

И ощущая себя предателем, Пашин оформил протокол задержания Дины Загоруйко на трое суток.

Но весь день его мучили сомнения. Перед глазами стоял образ девушки, её чуть удлиненное лицо, пухлые губы и брошенный на него жалобный взгляд, когда её уводили в камеру. И внезапно Пашин понял, что влюбился. Вот так просто взял и влюбился в первую встречную, да ещё подозреваемую в убийстве. И чувство вины перед девушкой охватило его: "И зачем только я, дурак согласился с этим волкодавом Кондратовым, которому везде преступники мерещатся. Завтра же выпущу её из камеры".

Принятое решение успокоило Пашина, и он быстро уснул. Во сне он занимался любовью с синеглазой красавицей. И странно было наблюдать за собою со стороны, как в цветном порнофильме. Утром он долго лежал в постели, прокручивая в голове сладостный сон.

"Еще немного, и я просто рехнусь. Надо срочно принимать меры", подумал в отчаянии Пашин. Решив, что если выпустит девушку, то обретет покой, отправился на работу.

Войдя в кабинет начальника отделения милиции, он прямо с порога заявил:

– Николай Сергеевич, я как лицо процессуально самостоятельное принимаю решение освободить Дину Загоруйко.

– Не горячись и не кричи, я тебя и так слышу. Ты следователь, и тебе решать. Мог бы и не ставить меня об этом в известность. Но раз пришел, значит, сомневаешься. Я тебе вот что скажу: не та ситуация, чтобы суетиться. Пусть девчонка отсидит трое суток, положенных по закону. Может, наши доблестные сыщики разузнают о ней что-нибудь интересное.

– А если нет? Ответ на запрос, посланный в Украину, придет дней через десять, не раньше. Или же оттуда вообще не ответят. У сыщиков на неё ничего пока нет. А задерживать человека просто так, на всякий случай, закон запрещает. Я очень жалею, что пошел на поводу у Кондратова.

– Ну, как знаешь. Ты в университете учился, а там профессора все шибко грамотные. Не то, что мы!

После ухода Пашина подполковник решил предупредить Кондратова и позвонил в МУР. Но сыщика не оказалось на месте, и начальник махнул рукой: "Будь что будет". Тем более что он и сам не верил в виновность домработницы.

Спустившись в изолятор временного содержания, Пашин вывел Дину из камеры. У неё был заспанный вид. И Дина трогательными мягкими движениями проводила ладошками по лицу и волосам, словно умывающаяся кошечка. Охваченный страстью к девушке, Пашин с трудом подавил желание заключить Дину в объятия.