Я ничего ему не ответила, только проводила взглядом и долго простояла в проходе обдумывая, что натворила. Действительно, из-за своих страхов подвергла дочь тому отчего всегда стремилась оградить. Чтобы она никогда в жизни и мысли не допустила о своей никчёмности и ненужности. И так стояла, пока мимо не прошагал Кисель. Увидев меня, он поднял голову и протяжно замяукал, требуя кормёжки. Как-то неожиданно эта привилегия перелегла на меня за столь короткий срок, притом что Слава даже не просил. Сама взялась, и кот был не против лишь бы консервы давали.

Пока открывала паштет и выкладывала в миску, в голове только и крутились мысли о бедной моей девочке. Как же ей было всё это время плохо и в этом виновата лишь я.

Покормив кота, я убрала со стола и сварила в турке две новые порции кофе. Попытка найти поднос провалилась, а нести в трясущихся руках горячие кружки по отдельности я не могла, поэтому выставила их на большое блюдо и пошла на поиски Купцова. Впрочем, они были довольно короткие.

Заглянула только в гостиную. Там Слава сидел на диване и громко щёлкал клавиатурой, что-то параллельно выглядывая в телефоне.

— У меня к тебе просьба, — сразу заговорила я, поднося Купцову кофе.

— Какая? А это что? Типа взятка? — рассмеялся он, словно мы и вовсе не цапались.

— Нет, это просто, — отмахнулась я. — Можешь отвезти сегодня нас со Славой на кладбище? Ты же хоронил его, а я... Даже не знаю, где могилу искать. С работы отпрошусь.

— Хорошо. После десяти тогда. Идёт?

— Идёт.

— Садись, — Слава подвинулся, и как только я присела, выдал мне ноутбук. — Посмотри, такой вариант как?

Я посмотрела на монитор, взорвавшийся розовым цветом разных тонов. Открытые вкладки пестрили мебелью для детской комнаты.

— Мне вот этот набор нравится, но я что-то сомневаюсь. Кровать маловата. А этот?

— Хороший да, — согласилась я, разглядывая нежно-розовый набор. — Самое то для девочки.

Чтобы поехать на кладбище я села назад рядом с дочерью несмотря на то, что меня там укачивало. Слава была сосредоточена, я от неё уже не стала скрывать, куда мы едем, и держала её за руку всю дорогу.

Перед входом на кладбище Купцов купил красные гвоздики и пытался передать их мне, но дочь перехватила.

— Я сама хочу! — заявила моя малышка, поджав губы.

Такая ещё маленькая, но оказалось, всё понимает и будто бы повзрослела за одну ночь.

— Здесь недалеко, на главной улице, — шепнул мне Слава, беря под руку.

Я хоть и не могла терпеть Реутова, даже не в глубине души радовалась, что он отдал чертям свою гнилую душу, только всё равно пробрало. Возможно, это было только из-за дочери, но я едва шла к могиле, а в горле встал ком. Как же мне было жаль свою малышку и именно здесь я впервые пожалела о смерти Льва.

— Здесь, — Слава подвёл нас к большой огороженной чёрной плите с гравировкой.

Портрет Льва во весь рост, какая-то надпись, которую я принципиально не стала читать и даты.

— Положи цветы туда, — Купцов подсказал Славе что делать, и она понесла цветы за ограду.

Видеть свою пятилетнюю дочь на фоне надгробного памятника стало для меня испытанием. Но Слава держалась, и я тоже. Она не плакала, хоть и была без настроения, а прежде, чем положить цветы на надгробную плиту посмотрела на Купцова. Она искала у него поддержки, а не у меня и я была спокойна за них двоих на случай реального срока для меня. Знала, что у них всё сложится хорошо.

Слава кивнул, и дочь положила гвоздики произнеся фразу, которая всё же довела меня до слёз.

— Это тебе папочка! — её звонкий голосок разлетелся по гулкой округе погоста, и я уткнулась лицом в воротник шубы.

Купцов похлопал меня по спине и пошёл к Славе. Я уже не слышала о чём они говорили там. Главное для меня было то, что дочь не плакала и принимала всё спокойно, чего нельзя было сказать обо мне. Возможно, скажи я ей всё сразу она бы и ночью не рыдала.

На кладбище мы пробыли совсем недолго. Под тихо падающий снег вернулись в машину и Купцов повёз нас домой.

— Раз вы выходные обе, то встретите машину с мебелью. Грузчики всё разгрузят, а я по делам отъеду. Телефон, кстати, отключи, а то тебя Кузнецов задолбит звонками. Пусть до завтра терпит, у тебя больничный, — сказал Слава командным тоном.

Сразу было видно, он давно руководитель и порой забывается что рядом не подчинённые.

— А этого Архипова не выпустят из-за моего больничного?

— На него там столько, сейчас ещё другие потерпевшие показания дадут и не отмажется.

— Мама, а ты болеешь? — неожиданно спросила Слава, глядя на меня с тревогой.