Ученики продолжают поддерживать связи друг с другом и со своим учителем, образуя общий круг и стараясь следовать в своей научной деятельности тем принципам, которые пытался привить им Ю.К. Толстой. Впрочем, судить об этом должны потомки. Пока же можно сказать, что связующим звеном для своих учеников выступает сам Ю.К.

Кондратъ: В нашей студенческой иерархии первое место на юридическом Олимпе занимал профессор Иоффе, и, надо понимать, вовсе не потому, что его звали Олимпиадом Соломоновичем. Второе место занимал Ю.К. Третьим шел Собчак.

Если первые двое пользовались уважением и любовью студенческой братии, то Собчак вызывал у нас только уважение. Конфликты, если таковые были, за пределы кафедры не выносились, а самим разобраться что к чему у нас, естественно, мозгов не хватало, да и времени не было.

Многие отмечают, что Толстой одновременно сочетает в себе такие качества, как требовательность и деликатность. Сочетание, что и говорить, редкое. Требовательных преподавателей много. Тот же Собчак порой бывал сколь безжалостен, столь и беспощаден. Мог мокрого места от студента не оставить. Иное дело Толстой. Но я бы на первое место все же поставил его деликатность, а требовательность — на второе.

Вот, к примеру, на экзамене, пока не начнет отвечать первый доброволец, всегда есть люфт минут в десять-пятнадцать, которые отводятся ему на подготовку. Как-то раз, в одну из таких пауз Толстой сидел и что-то быстро писал перьевой ручкой, покрывая листки бумаги частыми густыми строчками.

Как он заметил, что одна из студенток списывает — непонятно. Заметить то заметил, но своих занятий не прекратил, писать не перестал, а, не поднимая головы от стола, спросил:

— Не будет ли кто-нибудь так любезен, чтобы передать мне на несколько минут учебник. Я посмотрю и тут же его верну.

*** Академик Анатолий Васильевич Венедиктов — особая страница в жизни академика Юрия Кирилловича Толстого.

После окончания гимназии юный Венедиктов вступил в РСДРП (б), был активным пропагандистом большевистского движения, за что привлекался к ответственности, но отошел от политики после поражения революции 1905-1907 г.г. и занялся наукой — сначала экономической, потом юридической, обучался на семинарах по римскому, гражданскому и торговому праву в престижных учебных центрах Европы — Берлине, Гейдельберге, Геттингене, Мюнхене, Лозанне.

В 1944 году при воссоздании под его руководством после 14-летнего перерыва юридического факультета Ленинградского государственного университета был назначен его деканом.

В 1958 году профессор Венедиктов избирается действительным академиком Академии наук СССР. Он — кавалер ордена Ленина, лауреат Сталинской премии, заслуженный деятель науки РСФСР, почетный доктор права Варшавского университета. Скончался Венедиктов 9 августа 1959 года, похоронен на Серафимовском кладбище в Ленинграде.

Легенда пятая: Анатолий Васильевич Венедиктов

Толстой: Когда начал заниматься в кружке гражданского права, стал дипломантом, а затем и аспирантом Анатолия Васильевича, то мне открылись и двери его гостеприимного дома на Большой Московской…

Большую роль в доме играла старшая сестра Елены Владимировны — Александра Владимировна, маленькая сухонькая старушка, но, по-видимому, с очень твердым характером.

За стол садилось довольно много народу, причем в доме было в то время две домработницы, которые прислуживали за столом. Александра Владимировна по старой привычке нередко свое обращение к присутствующим начинала со слова «господа». В этот момент Анатолий Васильевич начинал кашлять в салфетку. Александра Владимировна его останавливала: «Толя, перестаньте кашлять, я все равно скажу то, что считаю нужным». Ко мне Александра Владимировна благоволила.

В семейном кругу она говорила: «Все–такичувствуется, что он граф».

Анатолий Васильевич имел обыкновение всем, кто к нему приходил, подавать пальто. Я чувствовал себя при этом крайне неловко и всячески старался забрать у него пальто и одеться сам. Но это было не просто, так как Анатолий Васильевич цепко держал пальто своими сильными крестьянскими руками. При этом он иногда говорил: «Ленин всем подавал пальто». И вот однажды, набравшись нахальства, я в ответ заметил: «Но ведь Вы не Ленин».

Анатолий Васильевич совершенно опешил и мгновенно выпустил пальто из рук. С тех пор он делал лишь робкие попытки подать мне пальто, и я одевался сам.

Когда я стал учиться в аспирантуре, Анатолий Васильевич подарил мне «Государственную социалистическую собственность» с такой надписью: Дорогому ученику и товарищу по научной работе Юре Толстому для «зверской» критики от автора. И надо сказать, что эту надпись я старался «отработать», расходясь с моим учителем по очень многим вопросам. Только сейчас понимаешь, какой такт и терпение в отношении меня проявлял Венедиктов.