Сегодня и так было слишком много хорошего: этот полёт, эта лохматая сияющая звезда, и…

Ченич обессиленно закрыл глаза.

***

Добравшись до командной платформы, Рэм упал и откатился под защиту лифта, спасаясь от тех, кто стрелял в него сверху. И тут же бросился к краю платформы.

Из четырёх оборонявшихся там бандитов в живых осталось два. Один как раз целился в лежащего на полу Ченича, другой, озверев, палил по техникам, прячущимся от него между пультами и ложементами.

Рэм почти не целясь срезал обоих бандитов. Сверху они были отличными мишенями.

Он быстро огляделся, сверяясь с десантной программой, которую видел перед «внутренним взором», и, уклоняясь от импульсного удара, нырнул под капитанский пульт, плюнувший вверх запузырившимся гелиопластиком.

Парень тут же выскочил и срезал очередью единственного, оставшегося в живых охранника верхнего этажа.

Трое главарей не стреляли, не желая лишать себя домагнитной защиты, мерцающим коконом оплетавшей их тела. Они с ужасом наблюдали за Рэмом, который сначала уворачиваясь нёсся по лестнице, а потом скользил по платформе, как капля ртути.

Реакция у пилотов и без того на треть выше среднечеловеческой, а десантная программа давала Рэму возможность реагировать и целиться ещё быстрее.

Покончив с теми, кто был внизу, парень крикнул попрятавшимся под ложементами техникам:

— Свяжитесь с Кифарой! Скажите ему, что боевиков в коридоре уже минус шесть! Пусть попробуют к нам пробиться!

И обернулся к главарям.

— Вот же скотина какая шустрая! — фальшивый директор «творческой группы», Деян Павлий, смотрел на Рэма так, словно оружейные дула были в каждом его глазе. — Ну и на что ты рассчитываешь, парень? На выстрел из импульсного в упор?

— Я выстрелю быстрее тебя, — сказал Рэм, поднимая керд. (Никто не знал, сколько у него оставалось патронов). — Тебе нужно сначала отключить защиту доспеха, бандак. И тут же получишь пулю. Хочешь пулю в живот? Говорят, это как-то особенно больно.

Рэм стоял один напротив троих, вооружённых станнерами и тяжёлыми армейскими импульсниками. Но лицо его было спокойно, как и дыхание, несмотря на бешеный бег. Чего нельзя было сказать о его врагах.

Директор скалился, словно колдовская древняя маска. Ули сжимал оружие так, что пальцы у него побелели.

Но больше всех нервничал певец. Он то вскидывал оружие, то испуганно опускал.

— Ченич, ты живой? — крикнул Рэм, не оборачиваясь. — Права им зачитать можешь? Пусть сдаются!

Где-то внизу застучали магнитные ботинки, и в дверях показались люди Кифары, они были в серых комбинезонах уборщиков и вооружены до зубов.

— Бросайте оружие! — приказал Рэм. — Вариантов у вас нет!

— Варианты есть всегда! — улыбаясь объявил директор. — Я расстреляю ваш проклятый корт, и вы все сдохнете! Чем тебе не вариант, а?

Он демонстративно провернул до упора регулятор напряжения импульсника и схватил за плечо певца, прикрываясь от Рэма его телом.

Певец выронил импульсник. И это было хорошо. Рэм не знал, выстрелит ли директор, прекрасно понимающий, чем грозит кораблю разрушительный импульсный разряд, всё-таки он тоже хотел жить. А вот певец выглядел совершенно сдуревшим от страха.

— Ну, выстрелишь в меня теперь, а? Успеешь? — спросил директор, улыбаясь и не слушая истерические причитания певца.

Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона».

Капитанская рубка

— Ну что ж, давай посмотрим, у кого лучше реакция, — согласился Рэм. — Как думаешь, кто выстрелит первым?

Ченич первый раз за неполные два дня знакомства услыхал в голосе Рэма издевательские нотки. Похоже, директор ему очень не нравился или... У парня наконец прорезались нервы?

До этого момента Рэм проявлял просто ангельское терпение для двадцатилетнего мальчишки с оружием. И что? Коса нашла-таки на камень?

Но почему он прокололся именно на директоре? Ведь тут же рядом и Ули, парнишка, который его, по сути, предал во второй раз?

Юрист кое-как приподнялся, и его подхватили и поставили на ноги люди Кифары.

— Да отпусти ты певца, чё ты им прикрываешься? — бросил Рэм директору. Скулы у парня окаменели, голос стал резким. — Думаешь, я блефую? Я дам тебе отключить домагнитку. Стрелять будем разом.

— Нет уж, — оскалился директор. Он думал, что улыбается, но просто показывал зубы. — Я не то, что не верю тебе, щенок. Но у меня есть принципы. Их мало, однако один — самый верный. Сначала сдохнешь ты, потом я!