– Так начинай все сначала. И ничего не упускай, – Мэри уселась и отхлебнула кофе.

– Сначала? Да, я думаю, что так будет лучше. Ну, вы понимаете, я был на берегу, грузил лес на шхуны. Я хотел немного заработать перед приездом невест. Случайно порвалась цепь, и большое кедровое бревно упало на меня. И, наверное, сломалось несколько ребер. Я не мог садиться на лошадь три или четыре недели.

Мэри скривилась.

– О чем же мы говорим: о невесте, которая еще не приехала? Давай дальше.

– Хорошо, – сказал Джейк, уже понимая, чью сторону приняла Мэри. – Невесты прибыли за две недели до моего приезда. И осталась только одна. У нее была малярия и…

Джейк выложил все. Он рассказал о непонимании и разочаровании первых дней, потом как они подружились, стали близкими людьми. Он даже рассказал, как высоко стал ценить ее. Но все-таки он опустил множество деталей. Он не рассказал, как он старался встать раньше до рассвета, переделать дела и вернуться к ней, или как билось его сердце всякий раз, когда он видел ее гуляющей за домом, или как ее волосы отражали огонь в камине. Не сказал, что ее веселый смех был прекрасней песни жаворонка, и какую он испытывал нежность, прижимая ее к себе.

Он не рассказал почти ничего о ней, забыл о ее запахе. В конце он стал описывать детали того последнего дня: «… и ее нельзя было уговорить. Я старался, но она уперлась, как тупая, и не слушала. И кроме того, мне не хотелось пресмыкаться, как собачке. И как я теперь встречусь с мужчинами из города, когда она их выгнала?»

– Ну-ка, посмотрим, все ли я правильно поняла, – сказала Мэри, и ее серые глаза похолодели. – Твоя новая жена похоронила обоих родителей по пути в Нью-Мексико, потом была ошибочно принята за проститутку, в то время как она пришла в бордель помочь раненой. Потом ее посадили в тюрьму, где Гриффин выкупил ее. Она подхватывает малярию по пути сюда, потом у нее нет права выбора мужа, и она выходит замуж. Я права пока?

– Да, похоже на это, – сказал Джейк мучаясь.

Мэри посмотрела перед собой, удерживая его взгляд.

– Она вышла за тебя замуж, потому что у нее не было выбора. Она пытается убедить тебя и всех, что она не шлюха. И как раз когда дело налаживается, она слышит, как ты с ними разговариваешь об обмене ее на проститутку.

Не ослабляя своего пронизывающего взгляда, Мэри откинулась на стуле.

– Тебе еще повезло, что она не прострелила твою чертову тыкву.

– Ну что ты, Мэри, – Вейн притворно погладил ее руку. – Джейк же сказал, что он хотел подшутить над ними. Он не собирался ни о чем с ними договариваться. Верно?

– Конечно. Но, как я сказал, она шумела без всякой причины. Она хоть бы ради приличия выслушала меня…

– Приличия? Прости тебя Господи, Джейк. Ни одна уважающая себя женщина не поступила бы иначе. Знаешь, тебе надо вернуться. Встретиться с ней. И извиниться. И надейся на Бога – может она примет тебя. Из того, что ты рассказал о ней, она, похоже, милосердная, она ведь всем помогает.

– Ты хочешь, чтоб я пополз снова унижаться, выпрашивая у нее милости?

– Я думала, что тебе нужна жена и дети.

– Я думаю, да. Я думал так. Я… не знаю.

Подавшись вперед, Мэри положила свою маленькую руку поверх его огромной и пожала ее.

– Ты провел два года, улучшая землю, делая ее пригодной для женщины. И теперь, после стольких трудов, у тебя есть жена. И, похоже, ты в нее влюблен. Не так ли?

Взгляд Джейка опустился на их руки.

– Да, я полагаю. Она… – его голос дрожал.

Мэри хлопнула по его руке еще раз, выпрямилась с утверждающей улыбкой.

– Тогда у тебя нет выбора. Тебе придется вернуться и помириться с ней. Скажи ему, Вейн.

Редман вздохнул, прежде чем начать говорить.

– Она права. Ты сделал слишком много, чтобы закрепиться здесь. Мы говорим об оставшемся куске жизни. Если ты ее любишь, ты пойдешь.

– Я не все сказал еще… – медленно вздохнул Джейк, прежде чем продолжить. – Она настоящая леди. Ходила в школу. Вам бы посмотреть на те книги, что она принесла с собой. Если бы у нее был хоть какой-то выбор, она не остановилась бы на таком неграмотном горном человеке, как я.

– Не обязательно так, – сказала Мэри. – С тех пор, как я тебя знаю, ты мне казался очень образованным. Вспомни, как в обозе ты читал нам Шекспира.

– И, – добавил Вейн, – я никогда не слышал, чтобы ты говорил неправильно, как многие дикари в округе.

– Это потому, что охотник по имени Сесил Патрик любил заниматься со мной, когда я был ребенком. Он был паршивой овцой в одной добропорядочной бостонской семье, и он шлепал меня по затылку, если я говорил неправильно по-английски. Но я ведь не ходил в школу.

Редман поднял палец.

– Да, но ты знаешь все о том, как вести поместье и охотиться. Ты водил целые обозы через половину континента. Черт, я ведь слышал, как ты разговаривал на индейском наречии. Сколько языков ты знаешь?