Густой туман расстилался над лугом, покрывая нижние ступени. Над деревьями возвышался каскад, прекрасный в чистейшем утреннем воздухе. Просто красота!

Позади дома она увидела Джейка, тянувшего плуг по полю, образуя длинную темную борозду в покрытой росой земле. Он не обращал внимания на холод, хотя был одет лишь в холщовую рубаху и грубые брюки. Рэчел потерла руки, предполагая, что бодрящая весенняя погода пойдет ей на пользу. Нужно только заняться работой.

Джейк поднял голову и увидел стройную молодую женщину, легко шедшую к нему по пахоте. Она появилась не ко времени. К тому же она приподняла подол платья так, что были видны черные шелковые чулки. Ее перчатки были почти бесполезны, и голову она не догадалась покрыть.

– Но! – крикнул он Самсону.

Прищурив голубые глаза сирены от утреннего солнца, она взглянула на него.

– Я здесь, – сказала она, подчеркнув очевидное. – Ты обрабатываешь довольно большой участок.

– Огород должен обеспечить овощами на целый год.

– Да, конечно. Я не подумала об этом.

Ее взгляд дрогнул, глаза прикрылись длинными золотистыми ресницами. Эти глаза напомнили Джейку озеро, которое он однажды видел с вершины Маунт-Худ: глубокое голубое сокровище, скованное льдом.

Она снова ранила его кристальной чистотой своих глаз.

– Где мне начинать?

Задумавшись о своем, он не ответил.

– Что мне надо делать? – уже громче спросила она.

Она наверняка стала выглядеть лучше после ночи, проведенной на его кровати.

С неохотой он перевел взгляд на сарай.

– Тебе понадобится мотыга. Она в сарае, – когда она повернулась, он добавил: – Там в коробке с инструментами брезентовые перчатки. Мы планируем сад, а не едем на гулянку.

Улыбка исчезла с ее пухлых губок, и он понял, что ее покоробила и удивила его грубость.

Когда Рэчел вернулась, он показал ей глубину и ширину каждой борозды и оставил работать в одиночестве. Обрабатывая участок, он часто поглядывал на нее. Она работала с энтузиазмом. У девочки было мужество, нельзя этого отрицать.

Когда Джейк закончил вспашку, он освободил коня-работягу и с лопатой в руках двинулся к ней. Приблизившись, он заметил, что ее пыл поубавился, но она все еще не прекращала работы. Джейк начал делать бороздки и вскоре догнал Рэчел, которая окончательно ослабела.

– Ну-ка, дай мне мотыгу ненадолго. Теперь я буду это делать.

– Нет, правда, я могу сама, – ее голос дрожал.

– Возьми мою лопату, мы просто поменяемся работой. Хорошо?

Джейк закончил борозду, потом другую. Его взгляд неотступно следил за девушкой. Ее руки тряслись от перекладывания земли, юбка и туфли стали ей мешать, покрывшись грязью. Она побледнела, как за день до этого, губы посинели.

– Эй! – крикнул он. – Я думаю, пора отдохнуть.

Когда она выпрямилась, ее лицо исказила судорога.

– Со мной все в порядке, – она прерывисто дышала, опуская лопату на землю. – Мне не нужен отдых. – Рэчел так настаивала, что с ней все в порядке, что ему пришлось силой отвести ее.

Джейк усадил ее на крыльцо и сам сел рядом.

– А бисквиты в твоем исполнении действительно вкусны. – Она посмотрела на него рассеянным взглядом.

– У меня тут есть коробка сушеных абрикосов и я буду страшно благодарен, если ты испечешь пирог хотя бы вполовину такой же вкусный.

– Пирог? – ее голос звучал совсем слабо.

– Если ты сейчас начнешь, мы можем съесть его в обед. – Джейк поднялся и взял в руки лопату. – Когда я думаю об этом, у меня рот наполняется слюной.

– Пирог… конечно, – она поднялась и, пошатываясь пошла в дом.

Подойдя к стулу, Рэчел рухнула на него, словно подкошенная и принялась снимать обувь натруженными руками. «Благодарение Господу», – простонала она. Еще минута и ее бы хватил удар.

Она посмотрела в окно на мужчину, превосходящего ее в размерах вдвое и в десять раз более сильного. Он с бешеной скоростью лопатил землю и его дыхание даже не участилось. Она оглянулась и встала, еле держась на ногах.

Джейк не приходил до обеда еще несколько часов, давая Рэчел дополнительное время и отдых ее ногам. Она выпила чашку тонизирующего чая. Когда же он вернулся, она встретила его нестерпимым ароматом сладкого абрикосового пирога и улыбкой.

Она по-новому расчесалась и заплела волосы, а ее щеки налились свежим румянцем. Она видела, как его глаза вспыхнули, и поняла, что ей кое-что удалось.

Как и прежде, Джейк ел в молчании. Рэчел решила, что это обычная манера горных бродяг. Но это не для нее. Дома, в Пеории, время приема пищи было временем, когда обсуждались последние новости, интересные медицинские случаи, читались стихи. Она не могла лишиться тех моментов, которые теперь для нее становились самыми дорогими воспоминаниями.