Он подмигивает, прежде чем отпустить ее волосы и тело и сделать шаг назад, фактически передавая ее мне.

Блядь… Я… Черт возьми.

Как, черт возьми, одна женщина ростом пять футов два дюйма может сделать меня таким чертовски бесполезным?

Любовь делает тебя слабым. Слова отца мелькают у меня в голове.

Но черт с ним. К черту его и его дурацкие идеалы о том, как должен выглядеть идеальный солдат, наследник этой семьи.

Эмми не делает меня слабым. Она делает меня сильнее. Намного, блядь, сильнее.

Она дает мне то, за что я могу бороться. Причина продолжать идти. Мотив стать лучшим человеком.

— Черт, ты, блядь, убьешь меня, Мегера, — бормочу я себе под нос, наконец-то рванув вперед.

Она как раз собирается повернуться, когда я подхожу к ней. Мои руки обхватывают ее бедра, и я резко притягиваю ее обратно к себе, позволяя ей в точности почувствовать, что ее маленький трюк делает со мной.

— Ни один другой мужчина не должен прикасаться к тебе, когда у тебя на спине написано мое имя, Мегера, — рычу я ей на ухо, вызывая сильную дрожь во всем ее теле.

Она откидывает голову мне на плечо, ее теплое дыхание обдает мою шею, когда она кричит: — Может быть, тогда тебе следовало прийти сюда раньше, босс.

Смешок срывается с моих губ, прежде чем я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

— Я действительно надеюсь, что у тебя нет никаких планов на сегодняшний вечер, жена, потому что я, черт возьми, не выпущу тебя из поля зрения. — Моя рука скользит вверх по ее телу, по ее подтянутому животу, касается груди, заставляя ее задыхаться от желания, прежде чем она находит свой дом на ее шее. — Моя, — рычу я ей на ухо.

— Меньше разговоров, больше действий, — дразнит она. — Мне бы не хотелось начинать думать, что ты недостаточно мужчина, чтобы лично заниматься грязными делами.

Я издаю лающий смешок. — Я думаю, мы оба более чем осознаем, что я достаточно мужчина для чего угодно, Мегера.

Она пожимает плечами, как будто не верит мне, прежде чем внезапно прижаться к моему телу.

Стон желания вырывается из моего горла, когда я замечаю эту чертовски неприличную футболку, обернутую вокруг ее греховного тела.

Если я умру сегодня вечером, я уйду очень, очень счастливым человеком. Синие шары и все такое.

21

ЭММИ

Выгнув спину, я прижимаюсь задницей к его ноге и соблазнительно поднимаюсь, мои глаза встречаются со Стеллой и Себом, которые танцуют вместе всего в нескольких футах от меня.

Стелла подмигивает мне, прежде чем я снова выпрямляюсь в полный рост, и его руки опускаются на мои бедра, наконец поворачивая меня лицом к нему.

Я знала, что он здесь, как только он увидел меня. Дрожь осознания, пронзившая мое тело, не была похожа ни на что, что я когда-либо испытывала. Затем, чем ближе он подходил, тем больше мое тело горело для него. Тем сильнее все мое существо болело за него.

Единственное, о чем я сожалею, это о том, что не видела выражения его лица, когда Ксандер убрал мои волосы и показал, кому я принадлежу, показав ему имя и номер, нашитые на спине футбольной футболки-платья, которое я согласилась надеть.

Возможно, я не хотела выходить одетой как фанат номер один Теодора Чирилло, но кого, черт возьми, я обманываю? Я, блядь, такая.

— Привет, — говорю я, нацепляя невинную улыбку на лицо и обнимая его за плечи.

Жар его больших рук сжигает меня изнутри, когда кончики его пальцев впиваются в мою задницу с таким давлением, что это заставляет мой клитор пульсировать.

— Мегера, — рычит он. — Ты играешь в опасную игру. — Его взгляд скользит между моими глазами и моими губами.

— О да? — Я спрашиваю, наклоняя голову в сторону. — Почему это, Теодор?

— Потому что ты только что решила свою судьбу навсегда.

Его губы обрушиваются на мои, и, клянусь гребаным Богом, все мое тело кричит от радости.

Его хватка на мне усиливается еще сильнее, притягивая меня вперед, так что наши тела соприкасаются настолько, насколько это возможно, его твердая длина прижата к моему животу, когда его язык вторгается в мой рот.

Он целует меня, как умирающий с голоду человек, и я единственное, что может сохранить ему жизнь. Его движения, его одержимость почти насильственны, когда его язык глубоко проникает в мой рот.