Однако я не даю ему ни секунды на то, чтобы прийти в себя, прыгаю на него сверху и, надеюсь, борюсь с ним до победы.

— Давай, Коротышка. Ты можешь это сделать, — кричит Ксандер, когда я прижимаю руки Тео к коврику над его головой.

Я смотрю на него сверху вниз, наши взгляды встречаются, когда моя грудь вздымается.

Чертовы пряди волос, выбившиеся из-под повязки, падают мне на лицо, и пот струйками стекает по спине, пока я жду объявления о победе.

На его губах появляется улыбка, и я не могу удержаться, чтобы не прижаться к нему бедрами, когда чувствую, как он твердеет подо мной.

— Должен сказать, Мегера, — говорит он между тяжелыми вдохами. — Я впечатлен.

Я усмехаюсь, не желая от него никакой похвалы.

— Пять, — кричит кто-то, наконец-то начиная обратный отсчет до моей эпической победы. — Четыре.

— Но, — говорит он, его глаза темнеют, а ухмылка становится шире.

— Два.

— Не настолько впечатлен.

Визг срывается с моих губ, когда он переворачивает нас.

Мы меняемся позициями, он сжимает мои запястья так крепко, что, клянусь, мои кости трутся друг о друга.

— Ты слишком рано начала праздновать, детка. Прими это как урок. Никогда не предполагай победы, пока ее не объявят.

— Я ненавижу тебя, — киплю я, пытаясь выгнуться под ним, но он, блядь, как свинцовый груз, вдавливающий меня в мат.

— Ты уверена, или тебе просто не нравится, как сильно ты меня хочешь?

— Пять, — снова зовет кто-то, когда он наклоняется, приближая наши носы так близко, что они почти соприкасаются.

— Заноза в заднице.

— О, да ладно тебе, Мегера. Мы оба знаем, что ты можешь добиться большего, — насмехается он.

— Прекрасно, ты самодовольный, эгоцентричный, претенциозный, заносчивый засранец. Я надеюсь, что карма засадит тебе в задницу кактусом за это дерьмо. Боком.

— Черт, меня так заводит, когда ты говоришь, что любишь меня, — выдыхает он, не сводя глаз с моих губ.

— Два. — Я едва слышу обратный отсчет, когда между нами потрескивает электричество.

— Ты, должно быть, расстроена, что проиграла, детка, — растягивает он слова. — Теперь ты не получишь ничего из того, что хочешь.

— Один.

Широкая самодовольная улыбка озаряет его лицо, но он не садится. Он не сдвинулся ни на гребаный дюйм.

— Пошел ты, придурок.

Но он делает чертовски противоположное, несмотря на мои попытки сдвинуть его с места.

Кончик его языка пробегает по краю моей челюсти, пробуя меня на вкус, пока его нос не касается моего уха.

— Но в том-то и дело, Эмми. — Дрожь пробирает меня, когда я слышу, как он рычит мое имя. — Возможно, ты чертовски возбуждаешь меня своим грешным телом и порочными словами. Но единственный человек, который заставит меня кончить в ближайшее время, — это ты.

Желание пронзает меня, как удар молнии, и мои бедра сжимаются, чего, я знаю, он не упустил.

— Вазелин уже закончился, босс? — Язвлю я.

Рычание вырывается глубоко из его груди.

— И ты можешь отрицать это сколько угодно, но я знаю, как сильно ты хочешь заставить меня развалиться из-за тебя прямо сейчас. Как сильно ты хочешь сдаться и встать передо мной на колени.

— Пошел ты, — шиплю я, мое дыхание только учащается, когда образ, который он так ярко нарисовал, воспроизводится в моем сознании.

— Нет, потому что ты не победила, так что не ты командуешь. Это я.

Вздох вырывается из моих легких, когда он внезапно вскакивает, позволяя потоку холодного воздуха пробежаться по моей пылающей коже.

— О, не будь обиженной неудачницей, детка. Это был хороший бой.

Он улыбается мне сверху вниз и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться.

Игнорируя это, я поднимаюсь на ноги, мой взгляд задерживается на более чем очевидном стояке, который он демонстрирует под шортами.

— Здесь только один неудачник, Чирилло. И это тот, кто стоит и смотрит со стояком на девушку, которую он не может заполучить. Я предлагаю тебе зайти в магазин по дороге домой и купить себе новую баночку смазки, потому что впереди у тебя несколько долгих одиноких ночей.

— Это мило, что ты думаешь, будто меня волнует, что эти засранцы знают, что я хочу тебя. Черт, держу пари, что большинству из них сейчас тоже довольно тяжело.

Я усмехаюсь, не сводя с него глаз, не желая смотреть ни на кого другого и получать подтверждение этому заявлению.