– Искусство, капитан?

– Ну, на гражданке ты малевал бездарные картины. Нарисуй виселицу. Он должен понять. Принимайся за дело!

Я вырвал из блокнота страничку и несколькими штрихами изобразил виселицу и висящего на ней черного человека, а капитан все причитал:

– Запоет! Уверен, что запоет! Поторопись, Марис!

– Готово, капитан.

– Покажи. Недурно! Сейчас он поймет, что к чему!

Черный внимательно посмотрел на рисунок, улыбнулся, потом уже без улыбки вернул листок коменданту.

– Идиот! Кретин!
– надрывался Дорн.
– Не разбирается в искусстве! Бездарь! Встань! Встань, когда говоришь с начальством!

Негр даже не дрогнул.

– Встань, пожалуйста, - сказал я.
– Если ты понимаешь значение этих слов, встань.

Гигант взглянул на меня и вскочил с циновки.

– Марис!
– зарычал комендант.
– Он отлично знает наш язык! Вот это фрукт! Дай ему в харю, Марис! Выполняй приказ! Не можешь дотянуться? Встань на табуретку. Пусть он не глядит на белого свысока! Мне вторую табуретку. Черт... а, черт! Что он делает?

– Разрывает наручники, капитан.

– Крикни часовых! Он бросится на нас... Стреляй! Стреляй!

Позже капитан сообщил, что заключенный хотел его убить. Со всей ответственностью заявляю: мой начальник, вероятно, под влиянием коньяка несколько сгустил краски. Негр разорвал кандалы, кинул их под ноги Дорну и спокойно улегся на циновке. Мы вышли из камеры. В коридоре капитан осыпал меня ругательствами, обвинил в трусости и нарушении субординации. Только вечером к нему вернулось приличное настроение.

– Прости, прости, - говорил он, хлопая меня по плечу.
– Я напрасно взвился. Виноват бандит. Он и ангела выведет из терпения. Напиши в протоколе, что черномазый признался во всем, раскололся под огнем перекрестных вопросов.

– Но он не сказал ни слова!

– Ты отвратительный переводчик! Я-то его понял! Он признал свою вину, молил о пощаде. Так и запишем. Я уже вижу заголовки в столичных газетах: "Капитан Дорн поймал опасного шпиона", "Белый Давид победил черного Голиафа". Провидение дало мне в руки этого гуся. Меня называли "маленький капитан". Завтра вы скажете: "маленький майор", послезавтра - "маленький полковник", "маленький генерал". Пиши протокол, Марис!

Ответить я не успел. На улице затрещали винтовочные выстрелы. Капитан с криком "Тревога! К оружию! Черные наступают!" выбежал из комнаты.

Объяснения мы получили от спокойного, как всегда, сержанта Сэма:

– Никто не нападает. Стреляют, потому что черный исчез.

– Сбежал?!

– Никак нет - исчез. Решетка в окне цела, замок в двери не тронут.

– Организовать погоню!

– В каком направлении?

– Во всех направлениях!

Один из часовых сообщил, что за стеной форта на песке виднеются следы босых ног. Два взвода, прихватив собак, отправились в погоню.

2. РАССКАЗ МУЛАТА БАРУТИ

– Не помню, сколько было времени. У меня нет часов. У меня никогда не было часов. Мы с женой сидели перед шалашом. За день до этого белые солдаты сожгли деревню. Негры убежали. Куда?.. Переплыли малую воду и скрылись в джунглях. Да, господин, а мы остались. Нома сказала, что белые не причинят нам зла, потому что в наших жилах течет и их кровь. Я всегда слушаюсь жены. Это очень умная женщина. Она никогда не болтает попусту, но в тот вечер разболталась не на шутку. Когда она наконец замолчала, я услышал лай собак.

Тут Нома и говорит:

– Сохрани нас Великий и Добрый Дух. Белые преследуют черного.

– Откуда ты знаешь?
– спрашиваю.

– Было три выстрела.

– Я, - говорю, - не слышал ни одного.

– Значит, ты глухой. Кто-то сбежал из тюрьмы. Собаки, - говорит, - на белых не лают. Смотри, Барути! Человек бежит! Негр!

Да, господин, это был негр. Большущий, широкоплечий верзила. Нома отвела его в шалаш. Я был против: не люблю встревать в чужие дела. Я пытался втолковать жене, что собаки его легко обнаружат, мы подвергаем себя большой опасности.

– У страха глаза велики, - говорит она.
– Ляг, Барути. Ляг так, чтобы солдаты увидели твои почти белые ноги. Я скажу: "У моего мужа проказа". Они боятся Мбубы. Ну, ложись.

А что я мог сделать, господин? С одной стороны, солдаты, с другой негр, который мог убить одним ударом кулака. Нома вышла из шалаша. Потом я услышал голос лейтенанта Мариса:

– Как сквозь землю провалился! Опять исчез!

– Кто, господин?

– Черный. Опасный бандит. Ты его не видела, Нома?