Лену на свой страх и риск Дарья и Матвей взяли с собой в ЮАР. Дарья и мысли не могла допустить оставить семнадцатилетнюю девочку в России. Дети Матвея остались со своей матерью в России, в Петербурге.

Из Москвы в Хараре мы летели через Дели. Одеты были красиво – жили на Севере, и «северные длинные рубли» позволяли себя тратить на красивые вещи. Глядя на прилично выглядевшую семью, стюардесса предложила Даше купить из передвижного duty-free французские духи за пятьдесят долларов; она и представить не могла, что это десятая часть их кошелька. Объявили плановую посадку – все пассажиры должны пройти в транзитную зону аэропорта. Матвей перед выходом спрятал под пластмассовую шторку иллюминатора булочки, масло и сыр, оставшиеся от предложенного в самолете ужина, – хотел с собой взять, чтобы доллары на перекусы не тратить. Когда мы вернулись, шторки были подняты, и, конечно же, наша провизия была изъята. Можно было представить, как смеялась стюардесса. Или, наоборот, подумала: «Духи не могут себе позволить, на булках экономят, а все туда же…»

Полет продолжался, мы летели в Хараре. Через семь часов самолет пошел на снижение. За иллюминатором была сказка! Волшебная страна: солнце, горы, пальмы – Лимпопо, где гуляет гиппо-по. Мы в Африке!

Впервые за границей – и сразу на край света!

Отсюда до Москвы девять тысяч километров. Перелет занимает семнадцать часов, и он завершен!

В Хараре мы без проблем прошли паспортный контроль и вышли в город. Наша задача была найти вокзал, купить билеты на микроавтобус и отправиться в Йоханнесбург.

Эту задачу надо решить без смартфона, навигатора и без английского. Смартфоны и навигаторы в 1993 году были только у инопланетян, а очертания английского – только у Матвея. Но Матвей так умело пользовался своими знаниями, и все, что скапливалось годами, он вытаскивал из своей головы и в нестандартной обстановке виртуозно жонглировал всем тем, что имел.

В Хараре мы направились к автовокзалу по схеме «и по-луанглийский язык приведет куда надо…». Схема сработала, и мы добрались до вокзала. Но случилось непредвиденное: туфли натерли Лене мозоль, и она не могла идти. Матвей у местных выяснил, где можно купить туфли, и, объяснив нам направление, вернулся на вокзал. Встретиться договорились на площади.

Вроде бы все было понятно – два поворота, и мы на рынке. Назад – те же два поворота, и мы встречаемся. В полной уверенности, что мы не заплутаем, мы пришли к туфлям. По торговым рядам стали искать туфли. Купили. А теперь назад, к Матвею, – но пока мы ходили по торговым рядам, потеряли ориентир. И мы понимаем, что не знаем, КУДА идти, по КАКОЙ улице. Мы не в Москве, мы на другом конце земли, вокруг люди негроидной расы, говорящие на чужом языке. И среди всего этого – молодая белая женщина со своей дочкой, семнадцатилетней девочкой.

Выдававшие нас растерянность и потерянность магнетически притягивали интерес местного населения. Осознание того, что мы без документов, без денег и – самое главное – без Матвея, в западне наших волшебных грез, породило состояние тревоги, которое медленно подступало к горлу. Позже, когда Даша прожила в Африке более десяти лет, эта ситуация парализовала ее сознание, потому что она знала, ЧТО могло бы случиться, если бы они потерялись. Но ангелы-хранители оградили нас от душевных и телесных терзаний и послали черную девушку, которая поняла, что мы ищем. Как она нас поняла? Но она привела нас на площадь, где уже ждал Матвей. Видно, эта площадь – общее место встреч.

Чувство радости было сдержанным, предстоящие события так стремительно менялись, что осознание всего происшедшего придет позже. Мы подарили девушке матрешку, которой она была рада как ребенок, и, попрощавшись с ней, пошли на вокзал.

Из Хараре на микроавтобусе мы отправились к границе Зимбабве. С нами ехали только черные и один китаец. На границе ЮАР при проверке документов построили всех, кроме нас. Мы – белые. Черные в этой стране знали свое место. Это был 1993 год. Офицеров границы внешность Лены не оставила равнодушными. Ее молодость, энергия, яркость, красота без всяких усилий разжигали интерес мужчин. Они шутили и были вежливыми и услужливыми. Матвей удачно поддерживал атмосферу. Один из офицеров, просматривая наши анкеты, спросил Матвея:

– Какую сумму в валюте вы имеете?

Матвей:

– Пятьсот долларов.

У Даши все похолодело, она подумала: «Это конец, нас с пятьюстами долларами на ТРОИХ не пропустят!»

Офицер изумленно посмотрел на Матвея, подняв брови, и, встав со стула, спросил:

– На всех?!

Матвей не растерялся и с видом «Да вы что? За кого вы нас держите?» уверенно ответил:

– Нет! На каждого!

Проверять не стали! Пропустили! УРА! Первый этап пройден!

Сегодня мы довольные, радостные, счастливые! В микроавтобусе с черными и китайцем мчимся в Йоханнесбург! Это сегодня!

А завтра? Мы даже не знаем, что нас ждет завтра. Но это будет ЗАВТРА.

Посредники в Москве, которые организовали нам визы за соответствующее денежное вознаграждение, заверили нас в полной готовности встречающей стороны. Встречи с нами ждут, и проработано несколько компаний на предмет трудоустройства.

Привезли нас на вокзал, где одни черные, – кто спал, кто ел, кто пел. Их было так много, что при виде этой картины нам стало совсем неуютно. У Матвея был номер телефона, который дали в Москве.