Рамаз понял, что Марина, к сожалению, не та женщина, которая позволит ему забыть Ингу.

Едва войдя в аудиторию, Мака Ландия привлекла внимание всех присутствующих там. Она пришла на целых пятнадцать минут раньше назначенного часа, но аудитория, амфитеатром огибающая кафедру, была уже переполнена. В первом ряду сидели в основном ученые, с лысинами, седые, в очках. Молодежь занимала верхние ряды. В аудитории стояла необычайная тишина, тишина ожидания чего-то невероятного, сенсационного.

Вступив в аудиторию, Мака почувствовала, что натолкнулась на две сотни любопытных глаз. Лучи, бьющие из такого множества зрачков, кололи тело, словно она лежала на пляже под жгучим солнцем.

Делая вид, что она ничего не замечает, Мака спокойно шла, оглядывая аудиторию в поисках свободного места.

Она была довольно высокой девушкой. Худой ее не назовешь — настолько рельефны были ее грудь и бедра. Пластика движений, несколько непропорционально удлиненное лицо, распущенные пепельные волосы и удивительно выразительные глаза придавали ей вид иностранки.

Какой-то ученый в первом ряду узнал дочку Георгия Ландия, весьма влиятельного должностного лица. Он тут же встал, шагнул ей навстречу и указал на свое место.

— Благодарю вас, не беспокойтесь, я устроюсь где-нибудь наверху! — вежливо отказалась Мака.

— Ну что вы, садитесь сюда!

— Откровенно говоря, мне не хочется сидеть впереди. Меня прислали с телевидения. Лучше сесть повыше, откуда легче воспринимается вся аудитория и яснее становится сценарий будущей передачи.

— Воля ваша, я провожу вас.

Пожилой ученый проводил Маку наверх. Махнул рукой какому-то из своих студентов, чтобы тот уступил гостье место.

— Благодарю вас, извините за беспокойство! — Мака пожала руку своему пожилому провожатому и признательно посмотрела на студента, уступившего ей место.

Двадцать два года есть двадцать два года, и, естественно, Маке было приятно, что она вызвала живой интерес такой большой аудитории, хотя в душе она весьма сожалела, что вынуждена присутствовать на защите диплома каким-то вундеркиндом. Маку Ландия не прельщало и то, что молодой ученый в один месяц сдал экзамены за три курса, а за дипломную работу ему собираются присвоить звание кандидата физико-математических наук.

Ее, заместительницу главного редактора сценарного отдела студии телевизионных фильмов и молодую сценаристку, больше привлекали музыка, живопись и литература, нежели физика и математика.

Но что поделаешь, председатель комитета столь торжественно дал ей задание, что отказаться было невозможно.

Председатель комитета Ираклий Ломидзе, которому было уже за шестьдесят, симпатичный мужчина в очках, встретил юную сотрудницу посреди кабинета, сам пододвинул стул к длинному столу и указал жестом — извольте садиться!

— Я хочу доверить вам одно весьма важное и, по-моему, значительное задание! Нужно написать сценарий для документальной одночастевки. Заранее могу вам сказать, что объект телефильма не оставит вас равнодушной.

Мака Ландия с вежливой улыбкой внимала председателю комитета.

— Сегодня в научном мире только и говорят об одном молодом человеке, двадцатитрех- или двадцатичетырехлетнем Рамазе Коринтели. В прошлом он отличался лишь хулиганством и ленью, учился на заочном физико-математическом факультете университета, работал на инструментальном заводе, где получил тяжелую травму. Его ударил по голове крюк мостового крана. Юноша полностью утратил память. Врачи уже не надеялись спасти его. А в случае спасения никто не рассчитывал, что к нему вернется сознание. Произошло чудо. Всего через несколько месяцев после травмы он сдает экзамены за три курса, заканчивает университет и защищает дипломную работу, за которую ему присвоят звание кандидата физико-математических наук. Каково? — От возбуждения у председателя так забавно блестели глаза, что Мака не могла сдержать улыбку.

Председатель принял ее за выражение согласия.

— Вы же знаете, как я верю в ваши способности и энергию.

Ираклий Ломидзе был в таком восторге, что Мака не решилась отказать ему. Девушка с нежной, поэтической натурой, она всегда считала, что физики и математики лишены национального характера. Отсюда следовало, что они лишены эмоций и неинтересны.

Ее не удивил головокружительный успех какого-то вундеркинда. За свои двадцать два года она была знакома с несколькими людьми, которых в детстве считали восходящими звездами науки, но проходили годы, а они оставались на прежнем уровне, не сделав и шагу вперед.

Рамаз Коринтели с первого взгляда понравился Маке. Интуиция подсказывала девушке, что этот высокий атлет с каштановыми волосами, немного горбатым носом и продолговатым подбородком, придающим ему энергичное выражение, должен отличаться от своих однобоко развитых коллег. Манера говорить, гибкость фразы и легко подмечаемый внутренний темперамент настолько преобладали над бьющим в глаза статичным, даже несколько туповатым выражением лица, что в целом Рамаз Коринтели показался ей интеллектуалом, полным жизни и энергии.