— К.. Кор... — грусть заполнила сердце, столько времени она ощущала его в своей душе, и теперь черная комната была абсолютно пуста.

Берсерк подхватил любимую когда темный разжал объятия, и не задумываясь согласился был одержимым ею.

— Я с тобой, с тобой. — новая привязка душ. Волк видя как разглаживается лицо принцессы перевел взгляд на Корнара. — А что будешь делать ты?

— А я... — через улыбку видна боль. Корнар медленно умирает. Но держа спину прямо, делает новый реверанс. — Пойду и растворюсь в лучах славы. — подмигивает. — Прощай Сио, был рад знакомству. — растворившись, дымка понеслась прочь.

Люди, волки, куклы, ведьмы, живые и мертвые, боги, Альфы, и она...

Все как один подняли головы когда пробивая крышу церкви в верх поднялся луч проделывая дыру в ткани мироздания.

— Я победил! Я почти у цели! Ха-ха-ха! — смеется первородный вскидывая руки.

Пьедестал для пожертвований превратился в изрисованный и измазанный кровью алтарь жертвоприношений. Церковную обитель заполняли оборотни из чистого серебра. Огромный зал поленился телами. Все запахи исчезли, звуки выстрелов стихли, и только одинокие шаги заставили серебряного обернутся на вход.

— Не сдаешься. — до конца оборачивается Альфа. — Клиф?

Одинокий берсерк наращивая мех, стоял в проходе выбитых дверей. Стоял, и был готов принять последний бой.

— Больше не убежишь. — хрустит шеей.

Серебряные зарычали.

— Бежать? Ха-ха-ха! — отходит от алтаря Альфа. — Ты проиграл! Забавно, ведь если подумать, какая тебе вообще разница? — нарастают когти. — Это не твой мир, и никогда не будет твоим, ты просто никто, ошибка попавшая сюда по случайности. Ну вот... — смешок. — Какое твое дело? Кто ты вообще такой?

Клиф опустил взгляд. Теплые воспоминания. Улыбки дочерей, прикосновения Риты, Алька заваривает чай, все вместе ютятся в маленькой избушке на краю мира. И большей причины быть здесь, ему не надо.

— Я Клиф... — радостный оскал, смотрит прямо. — Призванный быть зверем. Зверем, что порвет тебя на части.

— Пф. — свет наполняет шкуру делая её белой. — Сдохни уже наконец пришлый, сдохни, и не машей судьбе.

— Судьбе? — впихивают татуировки. — Наплевать на судьбу.

И только волки хотели налететь друг на друга.

— Барабанная дробь! — появился между ними Корнар подняв палец вверх.

Тьма.

Темный всего на мгновение остановил момент, применил последний козырь в рукаве, растянул вспышку на минуты. Но при этом... Он распадется на части. И в кромешной тьме. Были только я, Нова, луч света, и сам златовласый.

— Отчасти первородный прав. — почему Нова утирает слезы? — Заклинание вошло в фазу когда его уже нельзя остановить.

— Но можно изменить. — дышит налад Корнар.

— О чем вы? — наши голоса звучат эхом.

— Мы немного... — улыбается призрачная. — Немного поговорили.

— Чт... — прошло всего несколько секунд. Но дернув мордой, фыркаю — Выкладывайте уже. — скорее всего момент тишины вот-вот иссякнет.

— М. — выдыхает демон зачесывая волосы назад, капли пота стекают по лицу. — Я преобразую заклинание судного дня в другую форму, знаки утеряны окончательно, и у нас один шанс. — улыбается. — Один шанс все изменить. Столетия моей работы все же пойдут в дело.

— Это немыслимо. — утирает очередную слезинку призрачная.

Вглядываюсь в демона, и нахожу в его глазах яркую искру. Безумный весельчак, готов провернуть свою самую главную шутку.

— Я. — выжидает секунду. — Верну эссенцию всем и каждому. Верну век магий.

— То есть. — опешил я.

— Да волк, каждый охотник, каждый человек снова станет магом. Больше не будет разделение на скверну, ведь осквернены будут все.

— Это безумие! — не знаю как реагировать.

— О! Еще какое, кха-кха! — закашлялся черным мазутом Корнар. — Жаль переселение так и останется несбыточной мечтой, но вот она альтернатива про которую ты всегда говорил, и не соврал.

В голове не укладывается. Это... Это действительно изменит все. И последствия подобного просто невозможно предугадать. Черной земле придется учиться жить заново, как мы можем взять на себя такую ответственность? Но... Но сука.

— Ты знаешь. — подходит ближе Нова. — Знаешь, что мы должны попытаться. — хочет она обнять меня.

— Тогда почему ты плачешь? — соприкасаются наши руки.

— Потому что мы прощаемся Клиф.

— Один я не потяну эту силу, мне нужна простая эссенция. — кивает златовласый. — Наши души будут топливом.