— А тогда по обстоятельствам. Всё, беги заселяться.

Ну я и побежал! На работу в этот день вообще не попал, зато и прописался, и в квартиру заселился, и даже чуть комнату не сдал. Мдя. Это я хорошо сделал, что не успел её сдать, погорячился, если честно. Потому как в квартире был бардак. Нормальный такой нежилой вид, словно те, кто выезжал оттуда были ближайшими родственниками Плюшкина. Ручки дверные, унитаз, лампочки, водопроводные краны, короче всё, что поддавалось демонтажу, было снято и увезено. А зато квартира оказалась двухкомнатная!

Вот и думай, печалиться или прыгать до потолка, весьма низкого. А чего ожидать, классическая хрущевка в унылом, хоть и не старом доме по Транспортному переулку. Тут тебе и вокзал рядом, и парк, и... и всё, других радостей не наблюдается. А зато второй этаж, он считается самый блатной по неведомой мне причине. Видимо, потому что не первый, с балконом, а еще наверх тащить не так тяжело мебель. Да и самому подниматься на один этаж легче.

Если вы думаете, что я сразу побежал в магазин за самым необходимым, то вы ошибаетесь. Начал я с составления списка недостающих узлов и деталей. Подумал немного, а потом переписал его, назвав актом приемки квартиры. Ибо нефиг, жильё казенное, кто-то за его состояние должен был отвечать. А потом пошел обратно в домоуправление брать на горло местное начальство. Бой был скоротечен, но жесток до крайности. Последним аргументом было обещание привести сначала начальника Сортировки, а потом начальника эксплуатационной службы зданий и сооружений из Отделения дороги. Испугались, но как-то вяло.

Самым последним и убийственным аргументом было предупреждение, что конкретно для их конторы вся зима будет проходить на бескрайних просторах парка «Б» Сортировки, в его самой отдаленной части, где даже волки срать боятся.

— Уважаемая, вы знаете, кто такие Белые ходоки?

— Нет — ответственная дама, уже понимающая, что этот раунд ей не выиграть, хлопала ресницами, но не взлетала.

— Это люди, ставшие пленниками снежной пустыни. Их глаза навечно замерзают и превращаются в синие куски льда, а руки примерзают к лопатам и метелкам. Только свист ветра, только скрип снеговых лопат, тоскливый вой локомотивов и матюки дежурных по станции под серым небом. И никакой иной работы в Новоузловске для проклятых.

— Да ла-а-адно!

— Город у нас такой, нет власти выше слова начальника станции, а выше только НОД.

— А вы…

— А я первый заместитель начальника станции и командир штаба снегоборьбы.

Запуганные домовята клятвенно пообещали, что за три дня вернут квартиру в божеский вид, точнее прикрутят всё свинченное. И второй ключ у этих мародеров имелся, кстати. А самое дикое, что квартирка «гуляла» всего пару месяцев, именно мастера-домовые ухитрились пустить её на запчасти, а не прошлые жильцы. Коммунальщики надеялись, что новые хозяева квартиры молча всё купят и установят. Подозреваю, что слесаря бы еще и на бутылку с них содрали за установку украденных кранов и ручек. На две. Бизнесмены хреновы, не на того вы нарвались!

— Ну как, Петр, квартира понравилась?

— Ой, Николай Николаевич, одно счастье, что бесплатно, вот только служебная и ободранная вся, даже ручек дверных не оставили. Посрать сесть некуда, прошу прощения за мой французский.

— Да ладно! Правда что ли?

— Ага. Поставил задачу в ЖЭУ. Пообещал им, что умрут зимой на снегоборьбе, если не вернут квартире человеческий вид.

— Да уж, грозный ты, напугал так напугал.

— А что, да я на принцип пойду зимой, когда заметать начнет. Возьму над ними шефство как Шурик в той комедии. Они на батареях гимн СССР играть научатся.

— Всё, всё, успокойся. Может, впрямь восстановят всё. А мы тебе со всем остальным поможем. Там же ни мебели, ни чего другого. У тебя хоть табуретка есть своя?

— Табуретка?

— Да кого я спрашиваю, когда ты на станцию приехал с одним дипломатом!

— Кстати, товарищ начальник, если досок дадите, кровать я сам сделаю на выходных.

— О! По поводу выходных. С тебя график дежурств комсостава в выходные и праздничные дни на май.

— Не вопрос. Только я туда Глотова и Рощупкина включу. Пусть тоже вспоминают, что они комсостав.

— Во ты резкий. А впрочем, давай. Докладывать работу научим, по постам побродить, чтоб дисциплину не хулиганили. Распустил я эту братию, будем в сознание возвращать. И знаешь что, напиши в профком заявление на материальную помощь в связи с переездом. Пусть тебе Шахов подкинет сколько-нибудь на шторы.

— Вот за эту идею большое спасибо! Я сейчас любой помощи рад, в кармане голяк.

— А родители? Ты совсем один крутишься?

— У них свои семьи, своя жизнь. Я не лезу, большой уже.

— Вот, значит, как. Понятно.

Всенародно любимый праздник Первомай я встречал уже в своей квартире. Отмытой, со всеми необходимыми ручками, немногочисленными ножками, даже на лампочках имелись плафоны. Правда последние были на самодельной подвеске и при ближайшем рассмотрении были списанными плафонами из какого-то казенного помещения. И кровать была самодельная, в шип запиленные углы, чопики на клею вместо шурупов, короче говоря, я извратился и сделал кровать без единого шурупа или винта. Не надо только спрашивать, зачем. Сам не пойму, видимо таков каприз мастера-краснодеревянщика.