— Да, Витя. Не клади мне палец в рот.

— Смотрю, вы уже познакомились? Шустрые. Витек, Петька со мной учился вместе, только на пару курсов помлаже. А теперь работает у меня дежурным с лета. Так что свой чувак.

— Ага, молодой, значит.

— Молодые за воротами КПП остались, Витя.

— Не заводись, Петр. Я уже забыл, какой ты резкий бываешь. Он как в институт поступил, сразу начал марку держать перед старшекурсниками. Кто служил, те сразу всё поняли и за своего приняли, а остальные въехали чуток позднее, после двух-трёх драк и мелких телесных.

Точно, сразу вспомнил, как в институте поначалу кто-то пытался меня, в смысле того меня, поставить на место по своему разумению. И армяне пытались наехать, и грузины. Но их было так мало в нашем общежитии, что даже собравшись кучей аж в три тушки, против стальной ножки от кровати аргументов не нашли.

Подарком имениннику от меня стал самодельный ножик в ножнах. В аккурат такой, чтоб не возникло серьезных вопросов к владельцу на предмет владения холодным оружием. Здесь и сейчас это табу. То есть категорически никто никогда не производит, не передает и не хранит ничего холодного. А те охотничьи ножи, которые клепает наше депо и станция на подхвате? «Их нет, сказки, кто вам наплел, товарищ капитан? Сидоров? Вот гад, завтра же уволим. Хорошо, товарищ капитан, из уважения к советской милиции и лично к вам увольнять не будем, пусть стучит дальше». Так работает закон. Всё нельзя никому, кое-что можно кое-кому. Оба списка, кое-чего и кое-кого, согласовываются в горкоме партии.

— Петр, а ведь ты с гитарой в институте неплохо управлялся. Мочкани по старой памяти — через какое-то время влез в подувядшее празднование Валера.

— Так когда это было! — так близко к провалу Штирлиц еще ни разу не был.

— Полгода всего. Не ломайся.

— Вот ты, Валера, без меня меня женишь. У меня это… подушечки. Размякли.

— Не ломайся ты, Петр! Покажи народу, что можешь. Может, у нас таких гитаристов как ты в каждой подворотне по паре.

— У вас и подворотен нет в городе. Не Москва.

— Это да. Зато у нас гитара есть. Валерка, тащи инструмент.

Инструментом оказалась вполне приличная шестиструнная «Кремона». Ладно, возьму в руки, вдруг пальцы вспомнят что. Пальцы лихо оттанцевали по первой струне, оставив в воздухе бессмертное «В траве сидел кузнечик» под одобрительный гогот коллектива. Ладно, что-то эти пальцы могут, отпущу их в свободное плавание. Пальцы левой руки оседлали струны с четвертой по шестую, а их братья с правой начали перебором выдавать минорную мелодию — «Свит Дримс», свеженькая песня группы «Юритмикс», но в аранжировке гражданина Соединенных Штатов Америки Мерлина Менсона.

— А инструмент у вас расстроен чем-то.

— Так ты того, взбодри, если умеешь. А не умеешь, так не умничай сильно.

Да братцы, это не Рио-де-Жанейро! И даже не Москва, где народ за базаром следит чуть тщательнее. Да оно и понятно, город большой, нарваться на резкого незнакомца можно в любом месте. А тут местные всех резких знают наперечёт, вот и борзеют не по сезону. Но пока ответку не даю, спокойно разговариваю.

— Валер, а телефон есть в квартире?

— Есть, железнодорожный. Я ж зам.ДС по оперативной работе, мне положено.

— Это хорошо, проводи меня к нему, сейчас будем настраивать по телефону.

Вся молодежная компания как стадо потянулась наблюдать танцы с бубном вокруг гитары.

— Контроль исправности линии генерируется с частотой четыреста сорок герц. А это «Ля»!

— Не надо «ля-ля», контроль телефонной линии четыреста двадцать пять герц, я точно знаю!

Поднимаю трубку, даю всем послушать длинный гудок.

— Да вроде «Ля», а там хрен знает.

Набираю на диске четверку и телефон выходит на городскую АТС, звук становится чуть ниже.

— На железнодорожной АТС посылается «Ля», а на городской «Соль-Диез». Согласны?

— Похоже, настраивай так.

Вот почему никто не брался настраивать гитару, а как кто-то принялся за дело, тут же собралась толпа знатоков и тонко чувствующих людей с развитым музыкальным слухом? А потому что у нас Страна Советов. Ладно, проехали, левой рукой держу около уха трубку с нотой «Ля», второй прижимаю первую струну на пятом ладу, одновременно щипаю струну следующей рукой, а последней по счету подкручиваю колок, добиваясь совпадения по звуку.

Первую струну вроде настроил, вторую зажимаю снова на пятом ладу и подстраиваю её звук под открытую первую. Никуда не спешу, настраиваю и одновременно представляю, как удобно было бы с четырьмя руками жить как бог Шива. Постойте, у него восемь рук, в два раза ловчее, чем с четырьмя. Угу, в Индии прокатит. Вдруг представил, как Шива зимой надевает свитер с восемью рукавами. Я в своих двух рукавах путаюсь, а будь их восемь? А потом пальто, и опять рукава… не удержался и заржал.

— Чего ржешь?